Квест

Они свернули в переулок, потом в другой, в третий, пока не оказались в ничем не освещенном дворе, и Луиза растерянно огляделась по сторонам. Она несколько раз споткнулась и хотела спросить, правильно ли они идут, но Алла шла уверенно, не оставляя места сомнениям.

Наконец, женщина остановилась напротив дома с заколоченными ставнями, угрюмо глядящего на прохожих пустыми глазницами окон. Даже если бы очень захотела, Луиза не смогла бы представить более неуютного места, и она невольно сжалась от страха, почувствовав, как по всему телу побежали мурашки, а в душе зародилась уверенность: Алла разыгрывает ее! Она не зря так улыбалась сегодня, когда говорила про Тонино! Да она смеется над ней! Странно, что до этого дома не дотянулись руки Павла Петровича, он так и просится под снос! Не в этом ли причина розыгрыша? Но она всего лишь невеста сына мэра, даже не самого мэра.

Как может повлиять, остановить процесс реновации? Луизе шутка показалась жестокой и неуместной.

– Это здесь, – между тем твердо произнесла женщина.

– Но дом заколочен, Алла! – Луиза выдернула руку. – Тут никто не живет! Ты решила разыграть меня?

– Идем! – Алла нетерпеливо пожала плечами, – Какая ты беспокойная. В жизни бы не связалась с тобой, если б он сам не попросил привести тебя!

Она сильно толкнула калитку, прошла внутрь, и Луизе ничего не оставалось, как последовать за ней. Не стоять же здесь, один на один с жуткой темнотой!

Алла вошла в дом, дверь была не заперта. Луиза оказалась в маленькой тесной прихожей, после чего Алла распахнула следующую дверь, в комнату.

Несмотря на отсутствие света было видно, что здесь никто не живет: комната выглядела грязной, балки потолка обвалились, и Луиза начала опасаться, что вот-вот прямо им на голову рухнет и сама крыша. Но Алла, переступая через эти почерневшие балки, бодро шагала вперед, пока наконец не отворила дверь в следующую комнату, оказавшуюся просторной залой. К удивлению Луизы, ярко освещенной. Зала напоминала дворцовую, об этом говорили и тяжелые канделябры, и мебель в стиле ампир, а возле кресла, весьма напоминавшего трон, стоял актер Марк. Или, как его назвала Алла, – Тонино. Прекрасный незнакомец, благодетель Донска.

Он обернулся, и Луиза не могла не восхититься тем, как хорош он был в свете свечей, в темных джинсах и расстегнутой у ворота кипенно-белой рубашке, рукава ее были закатаны, обнажая крепкие загорелые руки. Увидев вошедших, он улыбнулся.

– А, Луиза, добрый вечер, – голос его звучал почти ласково.