Вторая жизнь Евы

А сама думала: «Я большая, ловкая, умная. Ну как я упаду, если так хорошо сижу?»

Не послушала совет, разошлась, развеселилась и… не удержалась. Губу рассекла об острый угол.

– Бедная бабушка чуть с ума не сошла, – вспоминает мама. – Как она пережила это, не представляю. О чем думала?

Когда вернулись родители, ткани уже сократились, и рассечение вывернуло наружу. Говорят, выглядело страшно. Ева не помнит. Лишь пустой больничный коридор, косые лучи солнца на полу, щебет птиц в открытом окне стоят перед ее глазами так ясно, будто это случилось вчера.

– Там был белый человек, он стоял надо мной… Шил нитками. Мама, я не плакала! Уговаривала себя, что не больно. Я гордилась собой.

– Не знала, – улыбается мама. – Мы ждали в коридоре. Удивлялись тишине на операции под местным наркозом.

Птицы пели, яблони цвели. Хирург размашисто написал в карточке: «Ушибленная рана верхней губы. Ушита шелковым швом».

– Я вообще не страдала! – Ева откладывает пирожок и улыбается воспоминаниям. – Как сейчас вижу, какой высокий омлет ты доставала из духовки, а потом кормила меня с ложечки.

– А я переживала из-за этого шва, доченька. Боялась твоей реакции. Что зациклишься и решишь, что некрасивая.

Глава 3. Рыбки

Ева проснулась и поняла, что осталась одна. Неожиданно. Она заболела, родители ушли на работу, а сестру увели в садик. Почему-то испугалась. «Залезть на подоконник и кричать в форточку, пока не придут на помощь!» – озарила спасительная мысль.

– Ма-ма-а! – оглушительный крик разрезал городской шум, ударился об асфальт и смолк. Ответа не последовало. Одинаковые черные фигурки на улице скользили по мокрому асфальту, не обращая внимания на ребенка, который звал маму.

Ева напрягала глазки, стараясь разглядеть в силуэтах кого-то из своих. Бесполезно. «Пойду слушать лифт, вдруг она уже поднимается», – надежда загорелась теплым огоньком.

Лифт то равнодушно молчал, то бессердечно хлопал дверьми на другом этаже.

– Ну где же вы все? – плакала Ева. – Почему бросили меня одну? Я же боюсь.

Она всерьез распереживалась: вдруг что-то случится, взрослые не вернутся, и ей придется остаться в запертой квартире навсегда. Только когда Лиза выросла, оставаться дома вдвоем стало спокойнее.

Мама вернулась и долго обнимала, утешала пятилетнюю девочку с охрипшим голосом. Больше Еву не огорчали: отводили к соседке Людмиле, когда уходили.