Вторая жизнь Евы

– Красное знамя, – с гордостью и уже уверенно повторяла шестилетняя девочка.

– Не зря читали тебе крошечке! – восхищалась бабушка и прижимала теплой ладонью голову внучки к груди.

Вспоминали, как двухлетняя Ева, по-детски картавя, читала стихи про бычка и зайку. Как поправить могла, если взрослые перепутывали строчки.

Ева чувствовала себя в подвале чудесно: вставала поздно, играла в пуговицы, ела бабушкин густой суп харчо, пироги с мясом и капустой, гуляла с маленькими сестрами в Лагерном саду, кормила белок.

Малышкой она крутила бигуди и носила босоножки на каблуках, которые тетя хранила в подвале, а чтобы не спадали, поддевала шерстяные носки.

А еще осталось письмо. Ева писала его много позже, но оно вместило в себя важный период…

«Здравствуй, это я.

Мне 6 лет. У меня есть подружка Лена, и мы с ней встречаемся каждое лето на мичуринском. Некоторые взрослые говорят, что у нее задержка в развитии, я их не понимаю. Советуют перестать с ней дружить, только я не могу.

Нам очень весело. Она такая добрая.

Каждый раз, когда мы приезжаем, она бежит ко мне и спрашивает:

– А вы пиехали?

При этом видит и понимает, что приехали, но взрослые так не думают.

Я с ними не соглашаюсь. Мне нравится, когда Лена так спрашивает. Это звучит необычно и весело. Никакая она не странная – она моя подружка. Лучшая.

Дедушка Мороз, мама с папой сказали, что на дачу мы летом не поедем. Вообще в Копылово больше не поедем, потому что они там все продали.

Голубой дом, высокое дерево ирги и рябину, которую мы рвали, вставая на цыпочки. Папе тоже приходилось дотягиваться, на иргу он взбирался по лестнице. А еще у соседей росла желтая малина. Мы ели свою, красную, а на соседскую поглядывали. Дедушка Мороз, я знаю, что воровать плохо, но те две ягодки были такие вкусные. Прости меня. Наверное, я теперь никаких подарков не заслуживаю.

Мама и папа сказали, что теперь у нас будет дом в деревне. Мне и радостно, и грустно.

С Леной больше не поиграю.

Дедушка Мороз, сделай так, чтобы она для всех взрослых стала нормальной, как для меня. Пусть у нее все будет хорошо, пожалуйста».

В 1990 году вместо мичуринского родители купили землю и старый дом в деревне. Ева и Лиза прожили там счастливое время. В начале лета – золотые моря цветущей сурепки, белые бескрайние ромашковые поля, а в середине – россыпь клубничных полянок да колючая лесная малина. Девочки обрели свободу.