Долгий путь любви, или Другая сторона

Я смогла лишь горестно хмыкнуть в ответ, в очередной раз поражаясь его манерам: даже уволить меня хочет без свидетелей, спасая от неловкости.

Застыла, глядя на темнеющую воду. С этой стороны бухты было почти безлюдно, лишь одинокая старушка неподалеку выгуливала смешную крошечную собачонку, да в небольшой торговой палатке скучала девушка-продавец.

– Хотите мороженого?

Менее уместный вопрос было сложно представить. Или он смеялся?

– Тогда уж попкорн… Как в цирке, с одним клоуном.

Его смех на самом деле раздался, вынуждая отвести глаза, мгновенно ставшие влажными.

Силы кончились, а вместе с ними – выдержка, которой я спасалась весь вечер.

– Раз получается шутить, значит, еще не все плохо. А? Саша?

Он лишь дважды называл меня так, и воспоминания обстоятельств этого лишь добавили горечи, обжигая глаза уже настоящими слезами. Но отвернуться Филипп не позволил: удержал за подбородок, заставляя взглянуть на него. Пальцем коснулся щеки, стирая мокрую дорожку.

– Эта вода облегчает боль здесь?

Его рука замерла напротив моей груди, не дотрагиваясь, а по губам растеклась улыбка, но не злая, не ехидная и даже не снисходительная. В ней чудилась теплота, но такого быть просто не могло.

– Что за повод лить слезы?

Сразу вспомнились слова про нелюбовь к плачущим женщинам. Что ж, вот и последняя капля к моим сегодняшним достоинствам.

– Я все понимаю, Филипп Аланович. И спасибо, что позволили мне работать у Вас столько времени.

Он нахмурился.

– И что же Вы понимаете?

Смотрел на меня в упор и находился всего лишь в шаге, а я не могла отвести глаз, так некстати подумав о том, что даже работой готова заплатить вот за такие минуты. Несмотря на рвущую душу тоску, наслаждалась тем, что Кирман впервые меня не отталкивал. Какой был смысл ему делать это, прежде чем прогнать насовсем. Сама уйду… уже скоро. Но от следующих слов меня бросило в дрожь.

– Какой же ты еще ребенок, Сашка… и в то же время такая сильная…

Я? Он в самом деле смеется надо мной? Но ни на губах, ни в глазах не было ни тени веселья.

И, не двинувшись ни на сантиметр в мою сторону, мужчина вдруг словно укрыл своим присутствием, сметая расползшуюся по телу тоску. Его взгляд тронул мокрые ресницы, стряхивая с них непрошенные слезы, согрел губы, проник под кожу, заставляя удержать дыхание, и выдохнуть вновь уже одновременно с ним. Забыть и о провале в ресторане, и обо всем окружающем мире.