О вчерашнем – сегодня

Парень согласился. Сколько лет уж, думает он, живу среди русских, даже бисмиллу[3 - Бисмиллах – «именем Аллаха». Фраза, которая произносится в начале любой молитвы.] не произношу, всё равно во мне никакой веры не осталось, наверное, перекрещусь – и всё. Не успел он, говорят, перекреститься, как мусульманская вера в виде белого голубя вылетела у него изо рта. После этого, говорят, как уж ни плакал парень – дело было сделано.

С того дня мы перестали ходить в русскую школу.

Как можно дать пощёчину такому близкому другу? И ученик ведь неплохой!.

. Возле него – Закир. С мещанского конца. По сравнению со мной, довольно крупный, упитанный, краснощёкий малый. Из тех, кто за один удар непременно возвратит тебе пять. Что делать? А мулла ждёт. Похоже, не отделаешься, не ударив ни одного. Четвёртый вон, через двух мальчиков после Хусаина, стоит ещё один Закир. Нет, этот Ахметзакир. Низко опустил голову с отросшими волосами. На нём нарядный бешмет с разрезом сзади. Одевается, как приехавший в гости городской мальчик. И в учёбе бестолковый. Пожалуй, этому можно и влепить одну. Но не поднимается рука… Ведь это сын преподобного ишана!..

– Ну, Мирсаяф! – говорит мулла. – Чего ждёшь? Почему молчишь? Может, не хочешь слушаться муллу? Тогда сделаем наоборот. За то, что не слушаешься муллу, пусть они бьют тебя по щеке!

Я готов был без спора согласиться на это условие. Вдруг заговорил Хусаин. Довольно сердито, приказывающим тоном он сказал:

– Ну, бей же скорее! – И подставил мне щёку. – На!

Смекнул я: он спешит прийти мне на помощь.

А то ведь он попадёт в ещё более неловкое положение, чем я. Осмелел я немного и беззлобно, вяло шлёпнул его ладонью по щеке.

– Садись! – резко сказал мне мулла. – Размазня! Разве так бьют? Вот как надо! – сказал он и отвесил Ахметзакиру звонкую пощёчину. – Это тебе за то, что роняешь авторитет отца, болван! – прибавил он. – Садись, Хусаин… Садитесь и вы! И смотрите, чтобы больше не являться с невыученным уроком!..

Когда уроки кончились и мы вышли на улицу, я сообразил: эх, думаю, надо же было мне тогда сказать мулле-абзы словами пророка: ведь Аллах любит тех, кто прощает, как сказал сам великий Мухаммед, давайте простим этих мальчиков! Вот так надо было и сказать! Наверняка, злость его прошла бы.

Только с опозданием пришла эта удачная мысль. Всю жизнь не мог я избавиться от этого недостатка, ей-богу! Бывают собрания, выступаю я по спорным вопросам. А самые нужные слова приходят в голову позже. Бывают разные встречи.