О вчерашнем – сегодня

Затем, подвесив за задние ноги, снимают шкуру, вскрывают живот, вынимают печень, лёгкие, кишки. У многих коров в брюхе обнаруживаются телята. Некоторые только что зародились, всего с котёнка величиной. А некоторые уже довольно большие – с собаку выросли. Всех их выбрасывают. Иногда встречаются совсем уже подросшие, даже шерстью покрывшиеся, живые, готовые уже скоро родиться. Мясников привлекает красивая шкурка таких телят, их тут же режут, сдирают шкуру, а мясо выкидывают.

Одна из женщин, промывавших кишки, увидев это, вздохнула:

– О Боже! – сказала она.

 – Губят коров, готовых телиться. И что это за хозяева, которые их продают…

– Продашь, – возразила ей та, которую называли чокнутой Накиёй. – Если мужа уведут на заклание.

– Ты скажешь.

– А что не говорить!.. Весь мир в крови. Да разве ещё в такой? Человеческой!..

– Дурочка, так уж дурочка…

Следуя мнению остальных, я тоже считаю эту женщину всего-навсего чокнутой, был готов только смеяться над её словами. А оказывается, вся её дурость была лишь в том, что она не умела скрывать то, что у неё на душе, даже наоборот, любила высказывать всё преувеличивая.

Может быть, она, бедняжка, родилась на свет, чтобы стать писателем?

В то время, разумеется, мне в голову такие мысли не приходили, меня больше всего интересовали вот эти, ещё не успевшие родиться и уже оставленные без шкуры, телята и вообще всё то лишнее, что выбрасывалось. Отличная дармовая пища для Билнака. Я их в большом количестве – наверное, пуда три-четыре будет – перетаскал в наш амбар.

5. Наши соседи. Мой первый учитель. Бадретдин-джизни[15 - Джизни – муж старшей сестры, также и тёти.]. В четвёртом. Герман-тау. Вот тебе и царь!

Не считая новых мусульман (новые мусульмане жили далеко от наших татарских улиц, на северном конце деревни), наши татарские улицы делились на два прихода. У каждого прихода есть своя мечеть, свои мулла и муэдзин, и своё медресе. Центральная часть деревни – улицы, где проживают, большей частью, баи, состоятельные люди и мещане, – относится к старому приходу.

Даже имам этого прихода соответствует ему: консервативный, с реакционными взглядами Гиният-мулла. В памяти сохранилась одна его привычка, которая особенно злила нас, мальчишек: он водил с собой на званые обеды сына, который был примерно моего возраста. А тот каков! Белобрысый, лет восьми-девяти, совсем непохожий на самого черноволосого муллу мальчишка вместе с отцом садится на самое почётное место за трапезой.