Такая разная любовь

«Рождественское счастье! – орали они дурными голосами. – Разверните конфету и узнаете, что ждет вас в самое ближайшее время!»

Инна лихорадочно разорвала фантик и на внутренней стороне обнаружила текст: «Тебя ждет крупный рождественский подарок!».

Ага, ждет! От кого, интересно? Господи, ну почему ты так жестоко шутишь со мной?».

Ощущение своей ненужности на чужом празднике жизни обострилось до крайности и, продравшись сквозь толпу, Инна направилась в сторону парка.

Легкий снежок ложился на асфальт и сразу же таял.

Зима, называется. То ли дело у них, в Новосибирске: изо рта валит пар, щеки румяные, уши на морозе горят, под ногами хрустит снежок, из которого горожане возводят целые снежные крепости и города… А это… тьху! Пародия на зиму.

За десять лет жизни в Германии она ни разу не надела головной убор. Так и сожрала немецкая моль норковую кубанку и лисий малахай, чтоб ей подавиться. Кубанку пришлось выбросить, а в лисьем малахае сейчас спит мерзлячка Фрида.

В парке было чудо как хорошо: тихо, спокойно, безлюдно.

Какой-то чудак, взгромоздившись на спинку скамейки, сосредоточенно мастерил самокрутку. Видно, неслабо поддал. Оно и понятно – праздник.

Однако ж, и прикид на дядьке – «Каритас» отдыхает. Куртка еще туда-сюда, но шапчонка… Вылитый почтальон Печкин. Бомж, не иначе.

– Огоньку не найдется?

Инна вздрогнула. Бомж обращался именно к ней, причем, на чистейшем русском. Неужели у нее на лбу написано происхождение? Не может быть. Уже много лет она не красилась, одевалась так же, как и ее немецкое окружение: джинсы, куртка, свитер, ботинки, не то мужские, не то женские.

Унисекс, одним словом. Летом – опять джинсы, футболка, кроссовки. Попыталась однажды в театр надеть длинное бархатное платье с разрезами по бокам и босоножки на высоких шпильках, прошла два квартала и вернулась переодеваться: на нее с любопытством оглядывались прохожие, ей сигналили турки в автомобилях, непристойно жестикулировала разномастная арабская братия. С тех пор – ни-ни. Только практичное, удобное, неброское. И на тебе – бомжи окликают на «великом и могучем».

– Не курю, – бросила женщина в сторону скамейки и ускорила шаг.

– Жаль, – разочарованно протянул бомж, – а то побеседовали бы с тобой о жизни нашей скорбной.

«Интересно, откуда он знает, что жизнь у меня, действительно, скорбная?» – подумала она с раздражением, но, неожиданно для себя, развернулась и подошла к мужику в треухе.

– Выпить хочешь? – предложил тот без церемоний.