(Не)сводная, или Маша для Медведя

Разговаривать самой с собой – не очень хороший признак, но с учетом моего настроения можно сделать скидку на такое не очень адекватное поведение.

Все же несправедливо, мама, значит, со своей группой по йоге бюджетно поехала в Индию заниматься самопоиском, а дочь должна на свои мечты забить большой и толстый болт и воплощать в жизнь не собственные, а материнские мечты. Ну уж нет, мамуль, я фотографии люблю и хочу в Питер, где белые ночи, разводные мосты и необыкновенная архитектура – полный букет для будущего профессионала художественной фотографии.

Это я о себе сейчас, если что!

– Так, так так… Посмотрим, что у нас тут имеется! – продолжаю я размышлять вслух. Интересная коробка, прежде ее не видела. Неужели мама что-то прятала от меня? И зачем? Затаив дыхание, я цепляю пальцами крышку, вскрывая пластиковый сейф.

– Ну вот же он, мой родненький! – быстро хватаю свой паспорт, на радостях чмокая красную обложку.

Но я была бы не я, если бы не взялась рассматривать дальше.

Что у нас тут интересного? Письма? Конечно, я помню, что читать чужие письма – не просто некрасиво, это нарушение границ. Поэтому откладываю их в сторону: как бы у меня ни чесались руки, не собираюсь нарушать тонкую грань личного пространства. По одной простой причине: сегодня я – завтра меня.

Продолжаю копаться дальше, выуживая из вороха старых бумаг листик плотного картона и зависаю, рассматривая его.

– Что это у нас тут такое? Чья фотография?

Закусив губу, пытаюсь вспомнить, где могла уже видеть этого красивого статного мужчину. Что за отголоски прошлого? Повернув снимок, задерживаю дыхание, читая выведенные незнакомым строгим почерком слова: «Моей любимой жене». Да неужели?!

Следом достаю из коробки целую стопку старых вырезок из журналов и газет с кричащими заголовками о достижениях какого-то там Медведева.

– Папа? – произношу дрожащим голосом, поднимая голову и рассматривая свое растерянное выражение в зеркале напротив.

Я знаю, что моя мама скрывает от меня настоящего отца. Когда живешь под одной крышей с человеком на протяжении жизни, постепенно складывается нарисованная им картина. Достаточно найти кусочки пазлов и соединить их. Человек на фотографии мне знаком, однако при этом остается совершенно чужим.

К тому же, уверена, что его полстраны знает, не я одна.