(Не)сводная, или Маша для Медведя

Пылкая любовь, непрощенная обида… Еще бы придумала, что эта Людмила до сих пор страдает от тоски по моему отцу, а ее девчонка тайком хранит воспоминания о старшем сводном брате и мечтает о встрече. Усмехаюсь своим мыслям, понимая их беспочвенность, и снова уточняю у Светланы: – Что именно он сделал?

– Вот этого не скажу! – пожимает она плечами. – Знаю, что поссорились они, очень крупно, Алексей Ильич в сердцах дверью хлопнул, да уехал куда-то. А Людмила заперлась в комнате и проплакала весь вечер. А потом собрала вещи, свои и дочкины, вызвала такси и уехала.

– И совсем ничего вам не сказала? – утоняю недоверчиво. – Вы так о ней говорите, словно были подругами.

– Она относилась ко мне с теплом, но нет, подругами мы стать не успели, – Светлана вздыхает. – А в тот вечер не сказала ничего. Не до меня ей было, бедняжке. Так плакала, так плакала! Не хотела она уезжать! А отец ваш, Глеб Александрович, и вовсе не оправился после ее отъезда. И никакую другую женщину не смог больше полюбить.

***

Разговор со Светланой не только ничего не проясняет, но еще добавляет вопросов. Я слишком хорошо знаю отца и то, как он не любит уступать. И отдавать свое. Будь бывшая жена ему действительно дорога, он ни за что бы не отпустил ее.

Да и Людмила эта, если так сильно любила, то зачем сбежала? Простить не смогла? Такое было бы возможно, если бы отец ей изменил. Но как можно изменить тому, кого любишь?

Я хмурюсь от обилия загадок, так и не решив, что делать дальше.

Ночь давно вступила в свои права, но уснуть не удается. Очень хочется напиться, но и это не выход, тем более что завтра нужна ясная голова. Не собираюсь терять ни дня, пока отец в таком состоянии.

В офис приезжаю невыспавшийся и злой. Отменяю все встречи и усаживаюсь за бумаги: давно нужно навести порядок в старых документах. Конечно, это не самое лучшее для текущего положения дел компании, но зато потом не придется жалеть о принятых поспешно и сгоряча решениях.

Работа помогает отвлечься, но видеть по-прежнему никого не хочу.

Оттого и воспринимаю с недовольством шум в приемной, какой бывает, только когда туда заявляется кто-то из недовольных клиентов. Но мой офис-менеджер для того и получает деньги, чтобы решать эти проблемы. И лучше до того, как я о них узнаю.

Но, похоже, не в этот раз. Дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется незнакомая девица. Запыхавшаяся, с горящими глазами и румянцем на щеках.