Запах анисовых яблок

– Обещал перед отъездом ещё зайти.

– Нет, больше его не было.

Всему есть конец. Даже бесконечному американскому мультфильму. Мама отлучается?–?в хирургическом отделении у неё лежит какая-то знакомая.

Дочь подсаживается ко мне на кушетку.

– Папа, зачем ты так коротко подстригся? Вся перхоть теперь наружу. Прямо как снег. Ты чем голову моешь??– Она острым ноготком скоблит моё темя…

– Больно!?–?не выдерживаю я.

– Терпи, казак, атаманом будешь!?–?Она усердно и серьёзно творит своё гуманное дело, а ротик?–?шёлковые губки, сахарные зубки, – а ротик её малюсенький автономно и также деловито лопочет и лопочет:

– Англичанка у нас злая.

На урок её опоздаешь?–?не пускает. Недавно двойку за сочинение вкатила. Две ошибки?–?двойка! Разве это справедливо? Даже усатый-полосатый говорит, что несправедливо. А мама ругается.

– Кто такой усатый-полосатый??–?интересуюсь.

– Да к нам всё время приезжает. Мамин друг. У него машина красивая, иностранная.

– А почему?–?усатый-полосатый?

– Ну, усы у него под носом.

И вся одежда всегда в полоску. Как клоун.

– Он что, живёт у вас?

– Не-е, я же сказала: приезжает. В гости. Привозит мне и маме подарки разные. И всегда?–?рыбу.

– Рыбак?

– Не-е, просто там где-то работает. Летом вот в лес с ним ездили, орехи собирали. И зимой, сказал, поедем… На лыжах кататься… Когда мама приедет…

Я разглядываю свою кровинушку, вполне самостоятельного, суверенного человечка.

– Как учишься?

– Учусь и учусь.

Надоело. Скорей бы каникулы. Вон бабушке хорошо, на пенсии. И на работу ходить не надо, и двоек ей никто не ставит, каждый месяц почтальон домой деньги приносит. Папа, а когда тебя выпишут из больницы, ты вернёшься к нам домой?

– К кому?–?к вам?

– К нам с мамой.

– Я же умер, – замечаю я, дурашливо закатываю глаза и, раскинув руки, замертво плюхаюсь на кушетку.

– Папа!?–?строго, взрослым голосом прикрикивает на меня дочь, тянет за руку, сажает. – Сделай как я. – Она словно собирает в горсть паутину с лица и решительно сдувает её с ладони.

Я повторяю за ней магический жест.

– Фью!?–?И смерть улетает от меня далеко-далеко… Мы весело гогочем.

Возвращается мама.

– Тише, черти, расшумелись! Вы же не в комнате смеха находитесь, в палате…

– В палате смеха!?–?не унимается дочка и внучка. Я тоже не унимаюсь, смеюсь и думаю, что здесь, в палате, нас не трое, а шестеро: дочка и внучка, отец и сын, бабушка и мама.