Запах анисовых яблок

Ни трамваев, ни такси… Идём с ней по сонному городу, держа на ниточке круглую, задумчивую красавицу луну, которая послушно летит за нами сквозь редкие перья облаков. Я болтаю, она слушает. Я несу околесицу и чепуху, она смеётся и провоцирует на новые глупости. Я говорю:

– Никогда в жизни я не попробую вина «Форстериезуитенгартен» 1915 года!.. Никогда не взгляну на родную нашу голубую планету из космоса!.. Никогда не смогу родить ребёночка и вскормить его своей грудью!.

– Не отчаивайся, – выдёргивает она свою круглоликую и наивную подругу из коварной тучки, – в будущей своей жизни ты обязательно будешь женщиной и родишь себе светлокудрого мальчика, похожего на тебя в прошлой жизни, то есть на нынешнего тебя, и вскормишь его, и полетит он высоко, будет смотреть на нашу голубую планету и пить вино «фортен-зутен-мутен»… правильно я запомнила? – 1915 года рождения.

– Ты уверена, что в другой жизни я буду женщиной?

– Безусловно.

– Хочешь сказать, что я уже сегодня баба?

– Не баба, а пьянчужка.

– Не пьянчужка, а любитель абсента.

– Не любитель, а профессионал, – хлопает она меня по макушке.

Я вспоминаю какого-то мудрого японца:

– Суемудрых не люблю, пользы от них ничуть, лучше с пьяницей побудь, он хотя бы во хмелю может искренне всплакнуть.

Произношу я это с выражением, с богатой жестикуляцией?–?прочувствованно.

Город наш старинный. Полно подворотен с белоснежными строениями общенародного пользования.

В одно из них ей и захотелось.

Я побрёл вразвалочку к перекрёстку. Иду не оглядываясь, неспешно так, прогулочно, жду: вот-вот она догонит меня, возьмёт под руку, и мы продолжим наш прерванный путь вместе.

Меня взяли сразу под обе руки.

Не слышал я ни шагов, ни голосов, ни рокота машины…

Западный… Не только западный?–?цивилизованный человек затрудняется читать нашу литературу, потому что не понимает таких сугубо совковых слов, как, например, «домоуправ», «четырёхугольник» (в смысле дирекция?–?партком?– профком?–?комитет комсомола), исчезающих из обихода, скоро и дети наши знать их не будут, но только не моё поколение.

В том же головокружительном по сложности восприятия ряду «медвытрезвитель».