Легенды нашего края. Кубинский эксперимент

У человечества есть способности рассуждать и планировать, но движут по-прежнему те же инстинкты – есть и размножаться…

– Ну, понятно – любовь и голод правят миром!

– В вашей бездумной (на первый взгляд) суете существует однако единый вектор прогресса. Чтобы вы ни делали на данном этапе – воевали, строили, в космос летали, соревнуясь друг с другом – следующее поколение будет жить лучше. Гигантский экономический рывок Китая принес всему миру что? Правильно – избавление от голода пятой части населения планеты.

Ну а следующее поколение добьется еще чего-нибудь… Это вы. Наша же цивилизация по своему построению напоминает человеческий организм – все при деле, все полезно: нет ничего лишнего.

– Понятно. А мозг – элита общества. Все как у нас, однако – одни правят, другие исполняют – и нечего нос задирать.

Впервые смутился бортовой компьютер – после паузы:

– Но я, наверное…

– Помолчи, а, – оборвал Петров. Он был мрачен.

Под его молчание Варька пропала с экрана монитора, и замелькали кадры городского пейзажа.

Перед камерой две аппетитные задницы тусовочно вихляли бедрами, приплясывая на ходу – девушки шли по тротуару. Сергей Максимович, глядя на это зрелище, почувствовал себя ослом, перед мордой коего болтают сочнейшей морковкой.

И зеркало порадовало, когда пошел в туалет. Отразился довольный жизнью молодцеватый дед да ещё с эрекцией наперевес. В глазах горел огонь недополученного драйва, неутоленной страсти к впечатлениям…

Петров прислушался к ощущениям пожилого тела – вроде бы не заводит на секс.

Да и не с кем. Наверное, неугомонная плоть его старой памятью живет…

Пригрозил ей (ему?) мысленно: «Залягу в анабиоз, дождусь нужного времени, поменяюсь с Михайловым, вот тогда держись… греховодник!»

Капризы судьбы или преклонного возраста? Бабы есть, желания нет, а когда есть желание – увы… Есть от чего сойти с ума. И сойдешь, если будешь задумываться. Жить бездумно, принимать все как есть – таков на сегодня лозунг момента.

Сергей Петров прожил на свете шестьдесят семь лет, но никогда не испытывал умопомрачительного первобытного и страстного желания кого-то изнасиловать. Он даже не предполагал в себе подобного неандертальца. И что удивительно – желания эти сейчас рождались не плотью, а психикой. Он будто хотел над кем-то надругаться, не будучи уверен, а хватит ли для этого у него сил. Причем чесались и зудели, не чресла а кулаки.