Легенды нашего края. Кубинский эксперимент

– Замри и не двигайся! – приказал я. – А то следующий заряд пошлю в морду и лишу тебя зрения.

Надо же, проявил заботу!

Следует сказать, в подобную переделку я впервые попал. Нет, на охоте бывал – про уток не говорю, а вот коз, кабанов добывал… даже медведя однажды убил. Но вот чтобы они воскресали – такого прежде не случалось.

Может, не человек совсем враг мой – оборотень какой-нибудь…

На всякий случай, дождавшись очередного грохота фейерверка, всадил ему дроби заряд прямо в лицо. И вот что скажу по результату – не у всякого художника-сатаниста хватит фантазии изобразить столь мрачную и разгромную картину, которую являла физиономия моего теперь уже бывшего врага.

Все, что оставалось, глядя на дело ружья моего, это нервно рассмеяться, надеясь, что я не сошел с ума. Потом собрал стрелянные гильзы и уехал…

На следующий день криминальная бригада, обследовавшая место убийства политика республиканского масштаба, ничего порочащего меня не нашла.

Прошло несколько дней. Разговоры по поводу громкого убийства иссякли, а я не мог успокоиться – все никак не мог убедить себя, что произошедшее мне не привиделось.

Попробовал свое средство – раньше всегда помогало в стрессовых ситуациях. Налил водки в стакан до самого верха и опустошил его одним долгим глотком. Закусывать при этом не стал.

Пищевод обожгло, но пришло облегчение.

Вновь воскрес в памяти ночной пансионат – почти пустой от отдыхающих, но заполненный весельем и криками подъехавшей гоп-компании.

Я следил за ними и, припарковав машину, тоже вышел.

Я следил за своим врагом, а потом, уловив момент, когда он в кустики отошел, взял на мушку и отвел в лес. Он молчал и слушался. Он надеялся, что состоится лишь разговор, и я не посмею его убить.

А я убил. Причем, три раза. И дважды он воскресал…

Только теперь почувствовал, что опьянел. А предстоит напиться до бесчувственного состояния – иначе не стоило и начинать. Иначе моя тренированная нервная система дала бы сбой.

Когда проспался, почувствовал, что не все так плохо. Голова была тяжелой, но мысли бежали бодро. Жить буду, но воспоминания о произошедшем все равно останутся угнетать. С той поры я еду куда-то и никак не могу приехать…

При этих словах во взгляде невозмутимого внешне Сергея Максимовича мелькнули смешливые искорки.

Максим Сергеевич кивнул, спрятав усмешку – мол, принято, если это конец истории.