Антимагеллан

У него ещё нет имени, даже имени.

И, наверное, памяти.

У него ещё нет памяти.

Когда-нибудь она объяснит ему, как он появился на свет, а мне будет даже нечего возразить.

Слова как слизь, не имеющая вкуса – всё дело в приправе.

Сейчас где-нибудь заверещит будильник.

Они станут просыпаться, будить друг друга, хлопать дверями, занимать очередь в туалет, громко разговаривать............….

И она проснётся.

....................................................................................

....................

. . .

Пелена тумана, скрывающая сигнальные огни сторожевых башен побережья, тёмные волны, смутное беспокойство. Берег странных садов, где живут звери, много раз описанные в текстах пергаментов, где подробно объясняется, почему никто и никогда не видел их, и как они выглядят.

Ловчий успокоится лишь тогда, когда увидит что-то похожее на то, что он видел раньше, и тогда он построит стены и станет расписывать кувшины. И пить от скуки или от жажды; вода нашептывает ему сны, что бегут быстрее чем тени от света и пугливее самых чутких зверей.

Только сытый станет изучать повадки несъедобных рыб.

Сытый рыболов, что, позёвывая, читает в газете о похождениях голодных героев. Он знает, какой пустырь застроят в первую очередь.

Здесь территориальные воды, сюда нельзя заходить на судах, если у вас вместо ушей коровьи хвосты, или вместо головы чайник.

И вообще, вам здесь нечего делать.

Кролики, наряженные охотниками, ставят капканы на волков и ловят мышей при помощи хитроумных ловушек.

Они курят на ветру папиросы и стряхивают пепел в зелёный мох, пахнущий гнилью. Лопочут между собой и поглядывают на предрассветное небо как офицеры одной армии за минуту до начала войны.

Я прячусь в траве, хотя проще было бы уйти и спрятаться в тумане.

Грязь чавкает под ногами заблудившихся на болоте туристов.

Кривые деревца растут где попало. Ловчие спят, убаюканные мемуарами первопроходцев; я смотрю на них с завистью. Не знаю, почему я упрямлюсь и не выпью таблетку – здесь их продают в каждом киоске.

Всё обрывочно.

Не видно никакой связи, и мне скучно как в слишком большом музее, когда картины падают одна на другую как при погроме и образуют громадную кучу, живописность которой символизирует хаос и головную боль. У некоторых это получается – привязывать шарик к его собственной тени и с безмятежной улыбкой заявлять, что он никуда не улетит, если только правильно выполнять дыхательные упражнения.