MUSEUM (Золотой кодекс)

Попутно Януш, как это обожают немцы, жаловался на подорожание бензина и непродуманную экспортную политику региона, благодаря которой «у нас скоро будет как в Марокко». «Это как?» – не поняла я. «Мало машин, и много ослов», – невозмутимо заявил Януш.

– …Ну, хорошо, хорошо, хотя я не понимаю, почему ты не хочешь говорить о Веронези, тебе что, совершенно не жаль его? Ведь ты его ученик, лучший! – Забыв о Сандерсе, я уже смотрела на несчастного Януша с новым упреком.

– Ну, отчего же, изволь, – покладисто кивнул Януш, хотя уйти с автомобильной темы – любимой темы для разговоров каждого честного и уважающего себя немца – не так-то просто, но мне удалось!

И далее мы заговорили о Веронези.

В течение всего последующего часа мой немецкий приятель, со вкусом потягивая из высокого стакана светлое пиво – кажется, это был столь любимый в стране честных тевтонов сорт Warsteiner, – не спеша излагал свою средневековую сагу, озвучив таким образом одну из самых мистических версий случившегося.

– Послушай, Анна, ты вообще-то зря смеешься! – уже с некоторой обидой в голосе горячился Януш. – У меня есть свои проверенные источники в Uni, так вот, говорят, что тайное студенческое общество до сих пор действует, что Веронези также в него входил и что все члены этого самого общества хранят ему верность до самого конца!

– До какого еще конца? – Меня, несмотря на весь трагизм истории с Веронези, начала забавлять абсурдность таких предположений.

Смешил меня и детский энтузиазм Януша, в частности его дедуктивные интенции в этом странном, загадочном, но, по правде говоря, абсолютно не касающемся нас обоих деле.

Кто мы с Янушем такие, чтобы выстраивать версии резонансного убийства, введшего в тяжелый ступор все население нашего небольшого студенческого городка? Пусть этим следствие занимается, это их прямая обязанность. Тоже еще, Пуаро и мисс Марпл!

– Анна, ты просто прими как данность, что кроме того, что Веронези был авторитетным членом тайного союза, в котором, как известно, бывших не бывает, он, кроме того, был большим ученым – сильным, талантливым, блестяще эрудированным и очень амбициозным.

 – Януш усмехнулся, но не без волнения и горечи. – Мы все, и ты и я в том числе, в какой-то степени жертвы его неуемного академического темперамента и амбиций, которым не суждено было сбыться.

– Ты это серьезно? – продолжала этот импровизированный допрос я.