Легенды нашего края. Пещера Титечных гор

Все мои мысли обращены к тому, что испытывал.

Наверное, я забыл, как сюда попал и зачем. На какое-то время отшибло память. Не знал и не думал, что делать дальше – просто слился с золотом и хотел находиться в нем вечно. Но, увы, время мое истекло…

2

Пришел в себя, в смысле вернулся в свое тело и несколько минут смотрел на купол, вполне различимый в полумраке, а по спине прокатывался озноб. Да, не простая ты, пещера Титичных гор.

И ещё почувствовал усталость душевную – сколько всего произошло и случилось, явный перегруз на рассудок.

Начал тупить – не хотелось ни о чем думать. Общий тонус падал, наваливалось равнодушие – а ведь только что проснулся, если это можно назвать пробуждением.

А как там Лозовский? Почему не шевелится и в себя не приходит?

Потрогал его – теплый вроде. Спит или в коме? Попробовать разбудить? А вдруг он проснется без вернувшегося сознания каким-нибудь зомби. Лучше не рисковать, а подождать. Вот только голод действительно донимал…

От нечего делать исподволь стал прокручивать в памяти события минувших суток.

И от мыслей, которые через силу, вдруг почувствовал прилив бодрости – радость в теле появилась, захотелось вскочить, крикнуть что-нибудь… Но нельзя – вот беда! В резиновой лодке шибко-то не попрыгаешь. И не надо забывать про Алексея Петровича. Что же с ним происходит?

Поймал себя на мысли, что мне не хочется покидать пещеру. Так и лежал, ждал невесть чего, наслаждаясь бодростью тела, которое сейчас питалось запасами подкожного жира.

И рассудок, кажется, заработал. Я боялся расплескать это состояние – лежал неподвижно, распираемый восхищением. И одновременно всё сильнее чувствовал голод…

Прошло не так уж и много времени, но уже случилось всё, что может случиться с человеком за целую вечность. Я вплотную приблизился к тайне пугачевского клада и узнал кое-что о пещере Титичных гор.

Это в первые мгновения воссоединения души и тела было тягостно. А вот отлежался и поразмыслил – голова стала светлой, а состояние души возвышенное.

Про тело я уже говорил. Тоже ведь причуды пещеры – не само по себе…

Время шло. Лозовский в себя не приходил. И это беспокоило сильнее всего – даже голод так не донимал. Надо что-то делать – но что? Ещё ждать? Да сколько можно?

Мне по-любому надо выбираться из пещеры. А Алексея Петровича перетащить в палатку. Но там он, беспомощный, станет легкой добычей всех кровососущих и мясогрызущих. Здесь хоть вода защищает и лодка. Да и сама пещера от гнуса спасает.