Стань моим чудом. Вопреки

Или прозрачные, чистые капли росы. Он тонул в их синеве, с каждым взмахом ресниц теряя самообладание. Здравый смысл таял от ее теплого дыхания, ощущаемого совсем рядом.

– Бабушка делала такие… Давно.

– Значит, я угадал.

Она кивнула и спросила с лукавой усмешкой:

– А где второй?

– Второй? – вот об этом Кирилл как раз и не подумал, в чем и вынужден был признаться. – Я купил только один.

– Вы не любите леденцы? – искренне изумилась девушка.

– Понятия не имею. Не помню.

– Это просто необходимо исправить! – сообщила Катя, быстро срывая с леденца прозрачную обертку и поднося к его губам.

 – Попробуйте.

Он был почти равнодушен к сладостям. Но отказываться не собирался, хотя бы ради ее улыбки. Несколько раз лизнул протянутое ему лакомство.

Сладко. Гораздо приятнее ваты. Но все-таки ничего особенного.

Девушка ждала его реакции. Неотрывно следила за движением губ.

– Нравится?

Очень. Только не конфета – она. И все сильнее хочется об этом сказать.

Но Катя вдруг перевела глаза на леденец и улыбнулась детской, совершенно искренней улыбкой:

– Это ведь не может не нравиться! Прямо чувствую, как вкусно…

И прижалась губами к блестящей карамели.

А он… забыл, что надо дышать. Стоял, не отрывая взгляда от ее манящего рта. И понимал, как рушатся от одного ее невинного движения все барьеры, старательно им возведенные. Проиграл, на этот раз окончательно, но плен, в который он угодил, был слишком желанен.

Девушка вдруг осознала, что именно сделала. Машинально лизнула леденец еще раз.

И разжала пальцы, уже не видя ничего, кроме его стремительно темнеющих глаз. Она победила, но больше всего на свете мечтала оказаться в его власти. Подчиниться. Что и сделала, подаваясь навстречу жаждущим губам.

Следовало остановиться. Немедленно. Они находились в аудитории, куда в любую минуту мог кто-нибудь зайти. Катя была студенткой. ЕГО студенткой, с которой, кроме учебы, у него ничего общего не должно было быть. Юной девушкой, совершенно неискушенной во взрослых отношениях.

Слишком доверчивой. Слишком красивой. А он… более чем неподходящим для нее. По множеству причин.

Но никакие аргументы не действовали. Вообще не имели значения. Остались только ее глаза, распахнувшиеся в ответ на его несдержанность. Губы, такие сладкие, что оторваться от них не было сил. Нежное дыхание, которое хотелось пить без конца. Захлебываясь биением ее сердца, шелком кожи, ароматом волос…

Катя тихо всхлипнула, сплетая руки на его плечах.