горячее липкое красное левое

горячее липкое красное левое

Марта Кобец

Свербит – хлещет. Свербит годами. Хлещет тайфуном. Кровавые ошмётки летят в щепки. Всё летит к чёртовой матери. Заткнуться не выходит. Выходит в лист. Выходит нож. Ты не сломлен. Ты согбен. Ты пружина. Гибкий тростник. И ты ненавидишь себя за то, что у тебя нет природного свойства сломиться. У тебя нет смерти, у тебя – безысходная нарастающая сила натяжения. Тебя сравняли с землёй – и ты своим мускулистым жилистым изящным стеблем – тетивой отпружиниваешь с убойной дальностью полёта.

Марта Кобец

горячее липкое красное левое

molokosky

у меня здесь млечный.

окна настежь. подоконник дремлет,

приходили гости, заварили мяту-

станет чуть прохладней. вытекает лето-

оставляет яблок одинокий праздник-

розовая кожа. завтра понедельник-

годы хлещут. ливнями и смогом.

застревают в горле. шансов нет согреться-

подержав хоть за руку тебя часок —

подышать в коленца, стоя на коленцах.

солнца было мало и не давят сок.

завтра понедельник. простынёю мокрой.

островами в море. подышать в коленца

и узнать как пахнет твоя кожа у запястья.

это моё счастье.

это моё счастье.

засыпай, дружок.

пусть приснится счастье.

пусть приснится мама.

пусть приснится бог.

Post dead kissing

я больше не люблю тебя —

нельзя любить пустоту-

она пилит звенящим сухим стеклодувом-

ежедневные люди в день ото дня

не приходят ко мне за черту

умирать.

я больше не люблю тебя-

как нельзя любить лёд-

он раскалённей молота на кузнице.

ежедневные люди в день ото дня

наживо шьют себе рот-

мы же посмертно целуемся

водосток

скажи, что «всё. конец.» —

лёд полоснёт по венам-

и выдохнет рассвет

черёмухою в небе-

укажет янтарём

на жизнь-

взлохматят чернозём

стрижи.

скажи, что всё-конец-

я соберусь в дорогу-

и лягу на земле

под водостоком-

пар выплюнет корабль над небесами:

«как жаль, что не случилось счастья с нами» —

и уплывёт под парусами.

снег полосуют чьи-то сани.

чужие сани полосуют июльский снег.

пробило:( до кости) за-пол-лета:

трусливой шавкой подвывает затхлый двадцать первый век.

на смерть Поэта ждут приход Поэта.

секретики

я гужу как труба,

как бутылка из-под стекла-

пустая тара, —

знаю, ты так умеешь.