В самое сердце, или Любовь без правил

Я возлагаю на него большие надежды, – он понижает голос и смотрит так, что я невольно отступаю, не выдерживая напора. – Очень большие. Поэтому ошибки в воспитании недопустимы. Все должно быть строго по программе. Не балуйте его, ни в коем случае не позволяйте лишнего. Он – будущий глава корпорации, поэтому уже сейчас должен усвоить основные правила поведения.

Я молчу, разве что рот не открывая от изумления. Поверить не могу: он совершенно точно говорит о пятилетнем ребенке? Мне многое приходилось встречать за несколько лет работы, но такое – ни разу.

И мальчика, которого еще даже не видела, становится жалко. Что за детство у него такое, где все должно быть строго по программе?

Мужчина открывает дверь, пропуская меня вперед. Дом сразу показался огромным и величественным, а сейчас, после слов хозяина, и вовсе воспринимается огромной махиной, механизмом, где все подчинено непреложным законам. Поднимаясь по лестнице наверх, смотрю по сторонам, и убеждаюсь в правоте своих мыслей.

Вокруг идеальный порядок. Все на своих местах, ни в коридоре, ни в холле, ни в одной из комнат, через которые мы проходим, нет ни одной игрушки. Или они спрятаны так надежно, что я их просто не вижу.

И даже в детской, куда заводит меня Арбенин, тоже почти стерильная чистота. Строгие бледно-голубые стены, отчего кажется, что в комнате холодно. Блестящий паркет, однотонные тяжелые шторы на окнах. Застекленный книжный шкаф, и я вижу на корешках названия классических книг.

Ни одной детской.  И здесь нет игрушек, лишь у стены стоит небольшая машинка. Одна-единственная.

Это все до такой степени странно, что я теряюсь, не сразу замечая обитателя этой комнаты. Моего будущего воспитанника. А когда вижу, сердце еще больше заходится от жалости к нему. Темноволосый щупленький мальчик выглядит младше своих лет. Вот только глаза удивительно серьезны. И при виде отца он соскакивает со стула и вытягивается по струнке смирно. Как маленький солдатик.

Разве что честь не отдает. Не улыбается, и радости во внимательных, задумчивых глазах я тоже не вижу.

– Илья, это твоя новая гувернантка, – с еще большей строгостью, чем говорил со мной, произносит Арбенин. – Ее зовут Юлия Сергеевна.

Я качаю головой.

– Просто Юля. Не нужно отчества.

Мужчина хмурится.

– Нет, так не пойдет. Илья с самого начала должен запомнить, как к вам обращаться. Фамильярность в данном случае неуместна.