Театр Жизни

Присмотревшись повнимательнее, Степан узнал в ней, по неаккуратно вырванному тетрадному листу, свое заявление на отпуск.

– Как же так все бросить и уехать в высокий сезон отдыхать, когда детишки ждут Деда Мороза, Снегурочку, Рудольфа, подарков. Украсть у детей счастье! Вот как это называется. Это, не побоюсь сказать, актерское преступление! – не поздоровавшись и не сдерживая своего возмущения, на повышенных тонах произнес директор, презрительно глядя в сторону окна.

– Георгий Николаевич… – начал мягким, спокойным голосом Степан, но его перебил возмущенный крик шефа.

– Сколько можно повторять: не третируйте меня моим отчеством! Называйте меня по-товарищески, Георгий. Во-первых, я действующий актер, во-вторых, я не старик – мы с вами одного поколения, и, в-третьих, – вы плохо воспитаны, если не знаете, что человека нужно называть так, как он вам представился при знакомстве. С чего вдруг я стал через три года Николаевичем? У меня молодая жена и негоже меня старить перед ней. Это не порядочно! Не по-мужски! – на одном дыхании произнес Ребенок.

– Георгий, простите. Я не хотел вас обидеть. У моего Рудольфа нет слов в этом спектакле. Я просто тащу сани с двумя толстяками…

– Что вы мне тычете этими толстяками? Сядьте хоть на день на мое директорское место. Мне зарплату нужно всем вам артистам платить аккуратно и в срок, вне зависимости – толстяк ты или герой-любовник. А где я наберу театральную нагрузку нашим толстякам кроме детских новогодних представлений? Премьера «Три толстяка» осенью с треском провалилась, сам знаешь, какой позор был.

А сейчас толстяки так разжирели, что уже в свой осенний реквизит толстяков влезть не могут. Скажи спасибо, что я третьего – самого главного толстяка для компании тебе в сани не усадил. Их бы тогда дюжина оленей с места не сдвинула…

– Пусть главный толстяк Рудольфа играет. Быстро похудеет за праздники, – пошутил Степан, чтобы понизить градус полемики. – В конце концов любого грузчика с рынка можно взять по договору возить сани с толстяками.

Любой за бутылку согласится, – уже серьезно предложил наш герой.

– Это что за преступная позиция по отношению к театральному мастерству! Актер должен донести характер своего героя будь то олень, червячок или волшебный камень. В этом загадка настоящего искусства – играть без слов. Со словами любой актёришка сыграет, а без слов – только великий актер.

– Поймите же вы и меня! – прервал демагогию Ребенка Степан. – Мне нужно лететь в Москву.