Театр Жизни

Такого рода зависть всегда приятна мужчинам и способствует, как запал, разгоранию страсти в честолюбивых душах. На спектаклях и в кино, сидя в темном зале, Степан, как школьник, брал маленькую ручку Лены в свою большую ладонь и был по-детски счастлив за то, что её ладонь оставалась в объятиях его пальцев до конца представления. В эти минуты его мужское начало испытывало волнение и мысли улетали в запретные дали чувственных мечтаний об их близости. Степану казалось, что он стоит на пороге большой вечной любви, за которую можно отдать все и даже жизнь…

Лена, казалось, тоже была увлечена новым другом, но тщательно скрывала свои чувства.

Ей было весело с этим привлекательным наивным молодым человеком, обладающим бесспорными талантами. Без сомнения, они обогащали своим общением жизнь друг друга. Днем Лена репетировала со Степаном отрывки пьес для творческого просмотра, а после репетиции Степан с энтузиазмом делился с ней своей методикой изучения английского языка. «Любовь – это не только симпатия и страсть, но и общие интересы, обостряющие восхищение и влечение друг к другу», – вспоминал он мудрые слова отца.

Перед сном Степан, как настоящий влюбленный, не мог заснуть, рассуждая: «Если она отказалась спать в одной кровати с Евдокимом, то, может быть, у меня есть шанс?» Затем он засыпал, и ему виделись яркие причудливые картины их любви на фоне морского заката, который почему-то подсвечивался грозовыми тучами. Поистине, сон – это единственное время в жизни человека, когда он свободен, умеет летать и предвидеть будущее.

Лена тоже, как ему казалось, смотрела на Степана с интересом, и одно было неоспоримой правдой – им вместе было занимательно и весело.

Евдоким возвращался со спектаклей поздно вечером вымотанный и погруженный в свои мысли, он начинал ужинать равнодушный к рассказам о праздных удовольствиях своих друзей. После ужина Евдоким со смаком выпивал рюмку коньяка и ложился спать, с удовольствием отпуская «молодежь зажигать в ночных клубах».

Вместе с завершением новогодних праздников оканчивался сумасшедший для театра шквал праздничных спектаклей.

Евдоким наконец получил отгулы и выходные и неожиданно без объяснения и повода пригласил Степана в недорогой тихий семейный ресторан «Старик и море» на Чистых прудах. Лена осталась дома, сославшись на плохое самочувствие.

– Ну как Москва? – спросил Евдоким уставшим от театрального марафона голосом, безразлично рассматривая меню. Как меня задолбало это рабское зарабатывание денег.