Кройщик V. Часть Ⅱ

– Вот, когда она поймает мужчину, женщину, в общем, чужака или новенького как ты, то потом, во время этого происходит.

Амазонка использует свой страпон, затем гремучий водород получается, от взаимодействия кислорода, ещё чего-то там. Потом взрыв. Понял Руфус?

Их-то много, а нас мало.

Фаддей повернул лицо, хитро подмигнул мне нарисованным глазом, при этом уродливо скорчив рожу, так что нос превратился в красный помидор, а толстая бровь съехала набок.

Я кивнул головой, теперь стало немного понятно, для чего меня оставили.

– Ты только амазонок видел?

– Да. Как сюда попал, они сразу меня поймали, потом ночью вы появились.

– Так вот. В этом мире есть ещё валькирии. Женщины такие, они в черную кожу одеты: в плащи или в куртки, ездят на древних мотоциклах. Как поймают кого-то из наших, то выпивают кровь из него. Пока он не лопнет как сдувшийся шарик.

Он снова оборотил лицо, растянул губы, под ними обнажились блестящие зубы в мрачной ухмылке. Затем сделал вид, будто что-то сосет, издавая чмокающие звуки багровыми губами.

Мы всё время ехали, словно топливо в баках машины всегда бесконечно.

Мне постоянно отчего-то хотелось спать, клевал носом в такт, покачиваниям пружинного сиденья, постепенно скатываясь в дрему.

Однообразный пейзаж пустыни, по которой мы двигались, но не было почему-то жарко, навевал неестественные миражи.

Накатывали лавиной образов прежние воспоминания, как-то обо всём, одновременно и разом, будто окунаешься в воду с головой.

А вода тепленькая, совсем не страшно погружаться в глубину…

Интерлюдия первая

В детском садике, когда наступал обед, нам раздавали хлеб, перед едой.

Тарелочки с гороховым супом и пловом уже стояли на столиках, в нашей группе.

А хлеб, в самой большой тарелке, разносила тетя воспитательница.

Это буханка, нарезанная на ломтики.

В той тарелке только четыре горбушки, на всех детей, которых штук двадцать.

Я всегда хватал первым делом, хрустящую запечённую корочку от той буханки хлеба.

Она была очень вкусной, даже вкуснее всей остальной еды на столе.

Другие дети понимали это, они тоже старались схватить корочку хлеба.

Но они, или же промахивались, либо оказывались нерасторопными.

А у меня всегда в зубках хрустела та самая запеченная корочка хлеба.

Запах младенчества, у меня всегда, связан со вкусом хлебной горбушки, из детского садика.