Неделя до конца моей депрессивной мимолетности

Быть может, выдающиеся памятные местные личности так любили останавливаться и селиться на доступных, невозвышенных этажах. Возможно, лестница или тот же занятный лифт служат неким эмоциональным равновесием, способным усовершенствовать невольно дипломатические и стратегические смекалистые идеи в человеке. И, уже приближаясь к заданному высокому этажу, не хочется впрямь все крушить, вопить, молиться, жаловаться, разрушать и опускаться.. Опускаться.. Иногда мне кажется совсем чудным то, как субъективная, образная деталь мысли имеет возможность выразить себя в объективных, реальных и материальных схемах, механизмах, делах проживаемой жизни.

Может быть, и вправду все это как-то связано с общей идеей логосической теории происхождения языка. И то, как слово влияет на создание, структурирование мира, может быть похожим по своей концепции на выдуманную мысль, что влияет на насущный расклад общественной жизнедеятельности. По крайней мере, мысль же откуда-то выдумывается. Всегда у меня получалось приходить к такому выводу, что на пустом месте сознание не заполняется. В любом случае должная быть какая-то закономерность, в любом моменте и пустота является чем-то, она не может быть в прямом своем значении ничем. С прохождением еще одного и следующего дня не перестает казаться, что мысль выполняет функцию как равновесия, так и закрепления полномочий своей позиции, которая опять же влияет на корректность всеобщего механизма обмена энергии и загадочной занимательной сущности правды, фактов, информации, тех самых мыслей обо всем. Выход из равновесия, потеря собственных сил на своей позиции грозит гнетущим восстановлением, которое неизвестно еще, как именно, преобразит условия и структуру образа жизни заданного персонажа. Во всяком случае, поднимаясь на свой проживаемый этаж, Джеймс все меньше хотел морально опускаться, разрушаться, падать сломя голову. Относительно громко прошагав к своей двери, имея возможность при этом отчетливо ясно и хорошо себя слышать, он тянется к дверной ручке и заходит в свою квартиру. Издалека проходит ненавязчивая морозная волна бесшумного сквозняка, свет забвенно выключен, кое-как проявляются многотонные темные очертания узнаваемой мебели. Внутри Джеймса пробежались теплые, но в то же время какие-то тягостные, досадно тоскливые чувства. Правая рука частично где-то машинально дотянулась до переключателя, свет в прихожей включился.

– «Все точно такое же. Здравствуй, неизменный, непоколебимый тихий долгожитель..