Выбор

И она действительно боялась – себя, своих чувств, но еще больше – того, кто все эти чувства смог вызвать за такое короткое время. Следовало бы как минимум залепить ему пощечину, а потом развернуться и уйти из кабинета, но вместо этого Лиза продолжала тонуть в потемневших глазах мужчины. И невольно улыбнулась в ответ, когда улыбка появилась на его губах.

– Я всего лишь смотрю. Пока. Это ведь не возбраняется? – и в подтверждение своих слов он действительно опустил взгляд в вырез ее халата. – Тебе идет смущение.

Хотя я думал, таких женщин уже не осталось.

– Я… – Лиза набрала побольше воздуха, понимая, что с происходящим надо срочно что-то делать. Пока еще у нее осталась хоть капля здравого смысла. – Я пришла поговорить о пациентке, которая поступила ночью. Ольга Кравцова, 12 палата. Ее ведь вы осматривали? Ты…

Павел вздохнул, убирая руку от ее груди и отступая назад. А потом снова улыбнулся.

– Чувствую себя юнцом, сгорающим от желания на первом свидании. Хочется до умопомрачения, но нельзя.

По крайней мере, не сейчас.

Она снова хотела возмутиться, что-нибудь возразить, но так и не нашлась, что ответить. Лишь растерянно смотрела, как мужчина в несколько шагов преодолел расстояние до стоящей у окна кушетки с оставленными на ней чистыми вещами. И уже спустя минуту перед Лизой был совсем другой человек: строгий, сдержанный и полностью сосредоточенный на работе. Когда он забрал из ее рук историю болезни и, расположившись за столом, стал рассказывать о пациентке, всматриваясь в собственные записи, Ильина даже засомневалась: а не приснилось ли ей все, что было здесь только что.

Его потемневшие глаза и сбивающееся дыхание. Обжигающе нежные прикосновения пальцев. Страсть, ощущаемая в каждом движении.

– Да вы присаживайтесь, Елизавета Андреевна, – голос Соболева прозвучал ровно и отстраненно, заставляя отвлечься от собственных мыслей. – У Кравцовой сложная ситуация, думаю, в двух словах это не объяснить.

Странное чувство юмора у Судьбы, да и сюрпризы свои она преподносит уж очень неожиданно.

Лиза подумала именно об этом, когда, выйдя из больницы по окончании рабочего дня, обнаружила на стоянке машину Раевского. Рассчитывать, что тот приехал в клинику по каким-то рабочим делам, не приходилось, – она слишком хорошо знала этого человека. Как и то, что в покое ее он так просто не оставит.

Тем не менее, все же сделала попытку незаметно проскользнуть к выходу с больничного двора вдоль стены здания. Напрасно.