Разговор с Птицей. Повесть, путевой дневник, сборник рассказов

А на восьмой день поднялись на старый маяк, и там, на балконе узком, нашли её новые туфли.

Городской пейзаж за окном растягивался в сплошную кулису кирпича и бетона. Лубочными картинками по ней плыли пыльные деревья, газоны и люди – с какими-то застывшими деревянными лицами.

Под моим плечом подрагивало стекло автобуса. Пассажиры вокруг покачивались в такт монотонному движению, словно повинуясь невидимой руке. Казалось, ещё немного и – финал; занавес бесшумно опустится, бутафорию уберут в ящик, а из-за ширм выглянет кукловод.

Но на выбоинах подкидывало – возвращало в реальность.

Автобус въехал на мост.

Невероятная сила чувствовалась в размеренном движении реки. Остров и гряда синеющих вдали гор казались умаленными безостановочным течением. Словно покорные вассалы, влачились они вслед за Енисеем, держась за холодную мантию. И ничто не могло противиться этому царственному шествию.

Я вложил билет в зеленую книжку, убрал её в карман.

Мост кончился.

Пассажиры выходили, входили, торопясь занять свободные места. Дома и деревья тянулись вдоль дороги, вдоль трамвайных рельсов, заросших мелкой блеклой травой… Но рано или поздно всех ожидает конечная остановка.

Автобус вёз меня к отцу.

Глубоко сидит заноза – родная кровь.

Я был единственным ребёнком в семье. Родители два раза разводились, один раз сходились. Теперь почти не общаются. Есть отец. Есть мать. И есть сын. Три параллельные прямые. Отец живёт здесь.

Мать живёт в другом городе. Сын слово «жить» вычеркнул из своего словаря.

И что это меня сегодня сносит на высокий стиль?

Отец на другом берегу. У матери другая семья. Семья? Сожитель с вагоном проблем. Почему у всех троих ничего не вышло? Да и существуют ли другие половины, чтобы так приросло – не оторвёшь?

Когда-то я мечтал к маме приехать, познакомиться с новым мужем, погостить. Сначала писал, потом звонил, но ничего вразумительного не услышал.

Сам виноват.

Мать долго билась за меня, тянула последние жилы. На работе допоздна, а потом дома с громоздким зелёным калькулятором и кипой бумаг. Часто я засыпал под стук клавиш. И всё для того, чтобы выбиться в люди. Настырная деревенская женщина одолевала ступеньку за ступенькой, обрастала связями и карабкалась вверх. Её ценили на работе, уважали в родне, а она медленно, но верно расчищала дорогу сыну, чтобы «не хуже, чем у других».