Зов философии Вселенной. На лугу бескрайнем

Подкошен штатив, окуляр в негатив,

Не смотрится степень возможностей —

Ей вырасти в облик, черты сотворив,

Не даст разделение ложностей.

И только в терпении есть результат,

В том самом – смиренном спокойствии,

Когда стойко пост охраняет солдат,

Не мыкаясь муками совести.

Моя жизнь вся из рваных кусков

Пролетает, как перепел раненый,

Что не может достичь облаков,

Хоть и кажется это неправильным,

И совсем уж какая-то крайняя —

Моя жизнь вся из рваных кусков.

Сроков сто будто было отмерено,

Из них каждый пыхтел по чуть-чуть,

А судьбе, как назло, кем-то велено —

Тужься с самого молодо-зелено,

Старым, мол, всё равно спину гнуть.

Да и в путь – то ползком, а то волоком,

Где болезни смертельные ждут —

Над каким и не ведаешь холмиком

Прозвенит по тебе скоро колокол,

Вроде… чресла твои отдохнут.

Но не тут и не там – только далее…

И на деле расклад не таков —

Бестолкова она и бескрайняя,

Иногда лишь маленько нормальная,

Моя жизнь вся из рваных кусков.

Чтобы стать тавром на плече твоём

Чтобы стать тавром на плече твоём,

Надо выжечь в нём буквы Господа —

Будь смирен и добр, выжми в окаём

Золотом икон – капли слёзные.

Выбей топором молнию и гром —

Камни у горы, море волнами…

Побудят идти, плыть ли в оный шторм,

Пить кагор иль ром полный стонами.

Мавром коль служить – нужно всех любить,

А затем убить без зазрения…

Выкормить и жить – это ли та нить

В пищевой цепи, где рвёт звения?

Мнений может пуд вынести на суд,

Но клеймо мертво – в тело вросшее.

В сумраке и днём светит глянцем руд

Незабытый труд костей брошенных.

Свечи по краям, в середине трон —

Мавру нелегко слово Божие.

Чтобы стать тавром на плече твоём —

С Господом должны мы быть схожие.

О, Муза, ты решилась стать моя

О, Муза, ты спустилась и прониклась

Ко мне своей заботою дрожащей

И прикоснулась ощупью щемящей,

К душе прильнув, и чутко притулилась.

А может быть, приснилась, да и только —

Лишь взбудоражив все мои виденья…

И вот крадутся подлые сомненья

Вслед за тобой – безжалостно и бойко.

Ох, эта долька – ну же, ещё сколько?

Так продолжаться больше нет терпений —

Испытывать благих и падких трений,

Лишив меня участья своевольно.