Ошибочная версия

Бери на все водяры (водка, разговорное, – от автора).

Он достал из кармана куртки большую часть денег, которые действительно передала ему сердобольная сестра, и передал их Мокрому.

После этого барственно, несколько картинно добавил:

– Сдачи не надо. Да, и закусона не надо. Сеструха подсуетилась.

– Хорошая у тебя сестра, заботливая. Мне бы такую, – мечтательно произнес Мельникайте, потирая руки в предвкушении выпивки. – Ты я смотрю парень толковый, не жмот какой-нибудь. С друзьями делишься. Похвально!

Его слова были как раз подходящими для Ивана.

Как бальзам на рану. Он еще больше проникся чувством величия и уважения к самому себе. Как будто угощал компанию за свой счет, а не за деньги сестры.

Тем более, что прекрасно знал, что в переданных ему деньгах есть сумма и из пенсии престарелой матери. Но так получалось, что общался он скорее только с сестрой. Поэтому говорил только про нее.

– Ну, а мы пока ко мне поднимемся. Эльвира порежет что-нибудь для закуси.

Взяв деньги, Мокрый пулей полетел к магазину.

У него всегда это хорошо и быстро получалось. Не в первой.

Остальные как бы нехотя, вразвалочку, с беззаботным видом потянулись за Иваном к его квартире.

На кухне совместными усилиями Ивана и Эльвиры закуска была порезана и даже разложена на чистые, вымытые, скорее всего, все той же сестрой, тарелки. Их торжественно внесли в комнату, в которой сразу же проявились ароматы приготовленной еды.

Эльвира еще на кухне облизывалась пересохшие вдруг губы.

А ее дружок Мельникайте, как старший в этой компании, сидя на диване в комнате, потихоньку глотал слюну, внезапно появившуюся и рвущуюся из полу беззубого рта наружу.

Ждать Мокрого им пришлось не долго. Он притащил аж три бутылки водки и две вина. Вино взял потому, что после покупки водки еще осталось какое-то количество денег, которые ему дал Иван. Не пропадать же добру. А красть у своих, он считал зазорным. . Не так был плохо воспитан. Да и побить за это могли сразу и без разбора.

Все чинно расселись вокруг стола в единственной в квартире жилой комнате. Иван присел к Мельникайте на диван, а Маханькова и Мокрый сели на стулья по другую сторону стола.

– Ну, что, начнем? – весело спросил Мельникайте. – Давай ты,– он обратился к Ивану, – на правах хозяина начисляй.

Долго уговаривать того не надо было. Быстренько откупорил бутылку и разлил водку по стаканам. Быстро и молча выпили. Так же быстро и молча закусили.