Besame mucho, клуша!

Как вы себя чувствуете? – Наглые карие глаза с жадным любопытством шарили по лицу Леры, боясь пропустить следы отчаяния, слез и бессонницы: интерес к себе Шурочка поддерживала самым тривиальным способом – сплетнями.

Роль королевы в трауре осталась несыгранной.

Трусливо пряча глаза, Валерия протиснулась мимо секретарши:

– Все в пределах допустимого, Шурочка. – Голос подвел – дал трещину.

– Да-а? – заинтригованная дрогнувшим голосом Ковалевой, протянула Шурочка. – Ну и правильно. Ну и молодец. И не дождутся, правда?

– Шурочка, меня Галина Измаиловна ждет, – предостерегающе подняла ладонь Лера, уговаривая себя не сорваться в истерику и не заорать.

И так уже доставила удовольствие мелкой хищнице-падальщице. Сейчас понесет по кабинетам рассказ в лицах о том, как Ковалева убивается по мужу, – Шурочка была поклонницей Пескова, и пародии ей удавались.

– Да-да, конечно. – Величко повернулась рельефным боком и юркнула назад, за стол, с которого исчезало в неизвестном направлении все, кроме глянцевых журналов и лака для ногтей.

Бочарникову Лера обнаружила в углу кабинета – та сидела на диване и шуршала свежим номером «Ведомостей».

– Привет!

– Привет, – пробасила зам и, не отрываясь от газетного разворота, похлопала ладонью по коже сиденья рядом с собой так, будто Лера была комнатной собачкой. – Ну ты как? Решила разводиться?

Подчиняясь унизительному жесту, Ковалева присела:

– Что еще остается?

– Жизнь себе испортишь и козлу своему дорогу к греху расчистишь, у него башню окончательно сорвет, а все эти карамельки только обрадуются.

Так что, подруга, подумай сто раз. – Галина с шумом свернула газету.

– И как ты такая умная одна живешь?

– Девочка моя, – бодро произнесла Бочарникова, – кому нужны умные? Ладно, давай к делу. Крутов обратился за помощью.

– Какой такой Крутов? – Лера еще осмысливала фразу о взаимосвязи одиночества и интеллекта, и фамилия Крутов проскочила мимо сознания.

– Депутат Крутов Василий Васильевич. Ну? Можешь думать о ком-нибудь кроме своего Дворника? – Громоздкая, грохочущая, как железнодорожный состав, фамилия Дворянинович с легкой руки язвительной Галки трансформировалась в Дворника.

Трактовка происхождения фамилии устраивала всех, и Леру в том числе – компенсировала «клушу».

Ковалева старательно соображала: Крутов, Крутов…

– Ах, Крутов! Сладкоголосая птица-говорун?

– Это между прочим. Открою тебе страшную тайну: Крутов – один из наших учредителей, – перешла на шепот Галина.