Besame mucho, клуша!

Поговаривали, что Василий Васильевич с помощью откатов за семь лет служения на роду стал небедным человеком, и спортивный комплекс в родном районе – в Черемушках – построил на собственные средства.

При всем при том Крутов в порочащих связях замечен не был и штамп в паспорте чтил, как Уголовный кодекс.

– Что, опять протаскивает чьи-то завиральные идеи? – скривилась не столько от предложения Бочарниковой, сколько от собственных мыслей Лера.

– Прямо сразу и завиральные? – отмахнулась Галина.

– А ты не помнишь, как Крутов выбил дотации из федерального бюджета охотничьему хозяйству, якобы в связи с аномально теплой и снежной зимой? Бедным олешкам, видишь ли, из-за ледового наста грозила массовая гибель, и Крутов не мог с этим смириться.

Олешки все равно не пережили аномальную зиму, зато Крутов открыл Дом прессы, и теперь считается хорошим тоном проводить там пресс-конференции. А фокус с бесплатными учебниками? А скандал со строительством жилья льготникам? Везде, где мелькает имя Крутова, там обязательно случается утечка казенных средств. Деньги так и липнут к его рукам, – закончила обвинительную речь Лера.

Узкие губы Бочарниковой тронула саркастическая улыбка.

– Да ты просто адвокат дьявола. Должна тебя разочаровать – на этот раз Крутов честно отрабатывает доверие населения, ему нужна поддержка прессы.

– Как же, доверие он отрабатывает, – тоном старой грымзы проворчала Лера. – Наверняка близится к концу срок полномочий, да? Хвосты подчищает.

– Наверное.

 – Галина равнодушно дернула тощим плечом, обтянутым умопомрачительным платьем-свитером цвета кофе с молоком. – Какая нам разница? Он же не пиар заказывает.

– О чем речь-то?

– Толком не знаю. Встретишься с самим парламентарием, он объяснит. Денек или два поотираешься рядом, чтоб проникнуться.

В ответ на предложение поотираться Лера мрачно фыркнула.

Галина протянула Ковалевой визитку:

– Ну не хочешь, не отирайся и не проникайся, но материал сделай. Сама звони и договаривайся о встрече.

Имей в виду: у депутата в помощниках такой акуленыш числится, специально выдрессированный, так и хочется послать ее, – добавила Галина.

Не глядя Лера спрятала визитку в сумку, поднялась с дивана и поплелась к выходу.

– И не ходи как ударенная пыльным мешком по голове, распрями спину, голову подними и выражение лица смени, – услышала она вдогонку, – все живы, никто не умер.

«Никто, кроме меня», – мысленно отозвалась Лера.