Из ворон в страусы и обратно

Давно пережившая свои лучшие годы, выцветшая комендантша в этой блузке так преобразилась, что плотник общежития Егорыч наконец–то обратил на нее внимание, и даже пригласил танцевать на вечере – вот, какие мысли вихрились в голове у Илоны Валерьевны, взиравшей на кучу–малу.

– Негодяйка!– комендантша бросилась оттаскивать красную, растрепанную Наташку от поверженной Нилки.– Креста на тебе нет. Сироту обижать. Быстро прекрати. И марш на свое место. Я докладную напишу на тебя, негодяйка.

– Да что вы ко мне привязались?– провыла Наташка уже со своего койко–места.

– Я вот отцу скажу, и тогда посмотрю на вас с вашими докладными. Носитесь с этой дурой, а она мои эскизы испортила!

– Сама мои эскизы в сортире на гвоздь повесила, и еще жалуется!– ободренная присутствием защитницы, заорала в ответ Нилка.

– Расселю. Сейчас же расселю, – продолжала яростно трясти невинными кудряшками Илона Валерьевна.

Обещание свое комендантша сдержала только наполовину – написала докладную и на этом поставила точку, а жаль.

Возможно, расселение уберегло бы ее любимицу, Неонилу Кива, от драматического поворота в судьбе.

При прочих равных, Наташке повезло больше: у нее оказались непьющие (или пьющие в меру) состоятельные родители.

Отец Бабич примчался в техникум, уединился сначала с завучем, потом с директором.

На следующий день к служебному входу учреждения подъехал фургон, и из него выпрыгнули два бравых униформиста.

Деловито выгрузив из фургона коробки с лейблом известного производителя компьютеров, униформисты еще некоторое время мелькали в коридорах техникума, после чего все стихло, и покатилась привычная жизнь, только вот Наташка совсем потеряла страх.

***

…Примерка, на которой Ниле не пришлось ничего исправлять и переметывать, прошла на одном дыхании. Чистые линии, ни одного неверного шва – Нилкин талант выглядывал из каждого стежка и выточки.

– Здорово,– восхитилась Эльза,– хоть сейчас на «Неделю моды в Москве» или на «Адмиралтейскую иглу».

– Спасибо,– с достоинством отозвалась Нилка,– это у меня от бабушки. Она закройщиком проработала всю жизнь. Мне нравилось смотреть, как она шьет.

Детские воспоминания неожиданно увлекли Нилку.

Бабушка перед началом шитья ставила свечку в церкви, и свято верила, что удачно сшитая вещь – подарок от Бога.

Так далеко Нилка в своей вере не заходила, но, по примеру бабушки, в рождении одежды тоже видела божественное начало.