Королевская щука

Роль деревенской недалекой бабы директрисе не давалась, острый взгляд невыразительных глазок, подведенных стрелками до висков, выдавал шакалью породу. К вопросу о насилии старших воспитанников над младшими мелкая падальщица оказалась готова.

– У нас? – натурально изумилась она, – ну что вы! Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Это же вам не Америка.

– К сожалению, статистика не подтверждает ваш оптимизм, – спокойно возразила Люба, – и Америка здесь ни при чем.

– Дети везде одинаковы, – заметила Алла.

– Наши интернатские не способны на насилие. Я, конечно, не утверждаю, что все они ангелы, но насилие – нет.

Поняв, что подобные менуэты исполняются перед всеми официальными лицами и могут длиться до Конца времен, Талли прочистила горло.

– Э-э. Татьяна Ивановна, скажите, мы можем сейчас повидать Эдика Крупенина?

– Можете, конечно, – вяло отреагировала директриса, – если вам не жаль времени. Крупенин просто хочет выделиться.

– То есть, – вцепилась в директрису Талли, – он кому-то из педагогов жаловался?

Подведенные стрелками глазки подкатились:

– Они все здесь фантазеры – это же неблагополучные дети, они используют все способы обратить на себя внимание.

– Тогда откуда у него на руках синяки?

– Ах, это? – На шее у директрисы проступили малиновые пятна. – Его же приходилось вытаскивать из-под кровати. Он сопротивлялся – отсюда и синяки. Но согласитесь, у педагога просто выбора не было – не оставлять же ребенка под кроватью.

– А как сейчас?

– Да в общем так же, – промямлила воспитательница, назначенная в провожатые.

В спальне, куда проводили комиссию, в два ряда стояли двенадцать идеально заправленных коек.

– Что это? – Детский врач попятилась от порога, ноздри завибрировали. Остальные тоже с беспокойством принюхались: из спальни явственно несло мочой.

– Это Эдька обоссался, – любезно сообщил из коридора сиплый детский голос.

Дамы дружно обернулись и воззрились на худющего белобрысого мальца лет десяти в байковой клетчатой рубашке, размера на два больше, чем требовалось.

– Хорошилов, – прошипела воспитательница, – ты почему здесь околачиваешься?

– Я за ручкой пришел. У меня ручка сломалась, – малец продемонстрировал половинки того, что было шариковой ручкой.

– Быстро бери и быстро возвращайся на урок.

Десант замер в ожидании, пока Хорошилов покинет спальню.

Хорошилов не торопился. Он присел перед тумбочкой и проводил серьезные изыскательские работы.