Королевская щука

– Подожди, а? – Сбросила туфли и став еще ниже ростом, босиком потащилась в комнату. – Я только немножко посижу, и пойдем. Обещаю.

Талли упала в кресло и в ту же секунду превратилась в хлам. Шевелиться не хотелось. Сколько там ей по паспорту? Тридцать? Попахивает подделкой документов.

Монография, которую писала на коленке в обеденные перерывы, на форумах, конференциях и по ночам, вышла, напряжение последних месяцев отпустило, но Талли преследовало чувство, что ее занесло за цель.

Жизнь превратилась в черный квадрат: как его ни обрамляй, какую философскую основу ни подводи – ничего, кроме бессмысленной пустоты и отчаяния, в этой тьме не разглядишь.

Все из-за бабушки, лягушки-путешественницы, – уверяла себя Талли. Бросила ее, бедную-несчастную, на выживание.

– Ей овладело беспокойство, охота к перемене мест, – противным голосом процитировала Талли, обращаясь к Фимке.

«Может, меньше будешь работать», – прощаясь, выразила надежду Фаина Абрамовна.

Меньше работать внучке было скучно.

В Центре вообще все держалось на ее страсти к работе: конференции, телепередачи, поиск спонсоров, благотворительные акции, не говоря о презентации авторской программы – это тема докторской, тут без нее никак… Опять же: цикл передач о заместительных семьях сама пробивала на телевидении.

Талли протянула руку и нащупала на столике под зеркалом ту самую монографию.

– Бабье царство какое-то, – проворчала Талли, тыча в морду Фимке свой нетленный труд, – автор и соавторы – одно бабье.

Белоногова, Агеева, Кончева, Барабашова. Даже Жмурко и Артемович – и те бабы.

Где они, эти мужики?

Например, звезда детской психологии Александр Кайро.

Профессор, доктор, учредитель, председатель… И, конечно же, москвич.

Талли подавила вздох. А она живет на периферии, в глубинке. И Белоногова, Агеева, Кончева тоже провинциалки…

Талли попыталась зарядиться от книжицы энергией, которую в нее вложила.

Книжица почему-то не желала делиться вложенной в нее энергией.

Талли понюхала брошюрку.

Монография пахла типографской краской и чем-то сложным. Наверное, умными мыслями.

Используя запрещенный прием, Фимка (большой грех соседской таксы с каким-то неопознанным кобелем) копилкой уселась рядом и уставилась, не мигая. Глаза горели в темноте сдержанным огнем.