Мои звери. Рассказы о моих и не моих животных

Он стал слишком крупным, чтобы подолгу сидеть на ее плече. Хотя еще не было видно, петух он или курица, гребешок у него был все еще маловат и ножки тонковаты для представителя мужского пола. Он стал пёстрым, как курочка Ряба в сказке. Серенький, ладный, стройный, быстрый. Только она могла спокойно взять его на руки, он ласкался к ней, подставлял шею, распушив пёрышки. Она гладила его – по шее, по голове, он закрывал от удовольствия то один глаз, то другой.

Почему их разлучили или почти разлучили он так и не понял, а потом забыл.

Началось это утром – его, против его воли, подсадили к какой-то непонятной чужой птице, которая клевалась и отгоняла его, потому что у нее были свои цыплята – такие же как он по возрасту. Он не понимал – зачем его, человека, запирать с этими бестолковыми глупыми птицами! Он кричал, врезался грудью в рабицу, которой была обита клетка, прыгал и пытался вылететь – к ней, на волю! Она суетилась вокруг, звала: Гриша!.. Но бабушка не позволила ей до него дотянуться. Ей пришлось уйти… Он тосковал и боялся, потом привык. В какой-то момент до него дошло, что он такой же, как и эти птенцы рядом. Они постепенно забыли, что он чужак и перестали клеваться. Она приходила и гладила его, брала на руки… Но что-то неуловимо сломалось между ними. Нет, он любил ее по-прежнему любил, он был ее пушистым солнышком, а она той, кому он позволял всё.

В конце лета курицу отсадили – цыплята выросли настолько, что уже не нуждались в ней. Они стали подростками – между петушками возникали драки, ссоры.

Гриша дрался лучше всех! Наверное, поэтому именно его и оставили, когда продавали остальных петухов. А может причиной тому была она – не отдала! Наверное. Он не задумывался над этим больше – он стал статным взрослым серым петухом. Он не был грузным как бройлер, не носил шпоры как Нью-Гемпшир. У него и шпор то не было почти, но драться он любил! Он был боевой петух! Он дрался ради драки, а не за территорию или из-за кур. Плевать ему было на кур. А территория вокруг, итак, была его. Так прошла зима. Она приезжала из города так часто, как только могла. Первым делом бежала в курятник и несла ему что-нибудь вкусненькое – зерно или кашу. О, каша! Не важно какая – рисовая, гречка. Гречка была, конечно, вкуснее, но из ее рук было приятно всё. Она садилась на корточки, обнимала его, он прислонял свою длинную шею к ее груди, клал голову ей на плечо, наклонял на бок и приглядывался, прищуривая умный глаз.