Медовый заговор

Что она делает?

Решимость испарилась без остатка. Желание спасти Валерку таким способом показалось абсурдным.

– Можно встретиться и обсудить. – Голос был обманчиво-ласковым. – Расскажешь мне все, проговоришь ситуацию, ясность в мыслях наступит. Буду рад помочь. Я же твой должник.

Голос гипнотизировал, лишал воли, заманивал в сети, вязал по рукам и ногам… И Александра Брусенская сдалась.

Разговор завершился. Шура продолжала сидеть в оцепенении и слушать зуммер.

Всеми фибрами души, всем существом она ощущала колебания космоса, смещение пространства, перемену в судьбе, начало нового витка в ее жизни.

Будто ее подхватила и понесла гигантская волна…

Глупо сопротивляться стихии. Александра и не сопротивлялась. Она только пыталась всмотреться в будущее, пыталась угадать, куда ее несет, но ничего не смогла различить сквозь галактическую пыль.

… Не успела Александра отойти от собственной выходки, как в кабинете нарисовался Петровский.

Постная физиономия его намекала на душевное страдание и борьбу чувств.

– Саш! – позвал он. В голосе явственно присутствовали заискивающие интонации. – Саш, мне посоветоваться с тобой нужно по одному делу.

Александра растерянно моргнула.

– По какому делу?

– Мне кредит надо взять, – с несчастным видом признался Валерий. – У тебя опыт в таких делах.

И ни одного замечания по поводу туши, и ни одного смешка по поводу новой блузки в горох…

Это было что-то новое.

В глазах Александры вспыхнул огонь, будто мимо нее пронесли пылающий факел.

Валерий отнес эту вспышку на счет тонкой, мастерски сплетенной лести, и похвалил себя.

– Банк «Оплот» дает быстрые кредиты под хорошие проценты,– пробормотала Александра.

– Ты с ними работала? – спросил Петровский.

Зрачки Брусенской превратились в черные точки.

– Работала. Не было никаких осложнений.

В груди Валерия шевельнулось теплое чувство, похожее на благодарность.

– Саш, а давай вечером посидим, как в старые добрые времена, – неожиданно для себя предложил он.

 – Ты же не против посидеть за рюмкой чая?

Александра подняла лысоватую, кое-как подведенную бровь:

– Стареешь, Петровский?

Скользящий взгляд Валерия стал внимательным.

Что, черт возьми, происходит? Неужели каким-то образом Шурка подслушала приватный мужской разговор на берегу?

Призвав все благоразумие, Валерий подавил вспышку подозрительности. Это не более чем плод его больного воображения. Не могла Шурка подслушать.