Кошка под такси. Для чтения и кино

– Ну так, а почему больше восьмисот лет-то не живут?

– Так ведь это же не важно – больше, меньше… Главное другое – идея!

– Какая идея… идея самоубийства?

– Ну, самоубийство, не самоубийство, а ты попробуй-ка восемьсот лет-то проживи, а! Попробуй!

– Так ведь скучно. (После паузы.) Самоубийство от скуки… хм…

Разговаривая с таксистом, Он мысленно рисовал его портрет, расщепляя, трансформируя и преломляя в различных плоскостях возникший образ автокентавра, стремясь добиться наибольшего психологического сходства.

– Ну, если все восемьсот лет баранку крутить, то может и полезешь в петлю, но только не от скуки – здесь скучать не дают. Вот прямо перед тобой типчика одного вёз, так он полдороги смирно сидел – перебрал малёк, и вдруг, когда проезжали около Исаакия, взъерепенился и стал кричать, что Христос – это первый самоубийца. Я, конечно, вступился за Боженьку, а тот на попятную, да так струхнул, что значок свой подарил, вот этот.

Он посмотрел на грудь таксиста и перекрестился: большая сионистская звезда висела у него на груди.

– Ничего. Даже Апостол Павел не сразу стал Апостолом.

– Как, как?..

Поливальная машина, поравнявшись с такси, обдала сильным потоком горячей воды. Хлынул дождь.

В мастерской художника Она внимательно разглядывала его картины, держа в одной руке опасную бритву, в задумчивости машинально то раскрывая, то убирая лезвие, а в другой – стакан с водой.

Рассмотрев картину «Трансформация в Автокентавра», Она выплеснула прямо в Автокентавра остатки воды из стакана и перевела взгляд на незаконченное живописное полотно на сюжет Евангелия.

Вся композиция планово и по содержанию разбивалась на три части; в первой – наш современник, попав в старинный храм, стоял в оцепенении, поражённый величественностью и красотой собора; во второй – его взор упирался в плафон-фреску, расписанный несколько веков назад неизвестным мастером.

Трещины, расползавшиеся по всей фреске и разрушающие её, воздействовали на смотрящего почти физически, усиливая то впечатление, которое производила третья, основная часть композиции, раскрывающая земной подвиг и страдания Христа в том виде, как это было явлено будущему Апостолу Павлу.

В основу фрески лёг сюжет из Евангелия, запечатлевший момент Обращения Апостола Павла.