Отчаянные подружки

Невеста была в инвалидном кресле, и Алька окончательно спятила. Моя подруга вбила себе в голову, что Валентин Решетников – благородный рыцарь, каких в жизни осталось штук пять, а один из пяти как раз и есть Решетников.

Алька была чернобровой, волоокой, пышногрудой красавицей с буйным характером.

Валентин – голубоглазым субтильным блондином. Подруга не сводила с жениха глаз, и когда Решетников обменялся с новобрачной кольцами, Алька поняла, что ее жизнь, так и начавшись, закончилась. Жених поцеловал руку своей молодой жене и передал ей фужер с шампанским.

С поздравлениями к молодым потянулись родители жениха и отец невесты. Матери у нее не было.

Алька своими огромными черными глазищами пристально наблюдала за чужим семейным торжеством, стараясь не пропустить ни одной детали.

Началась фотосессия. Сначала были сделаны фотографии молодых. Жених рядом с инвалидным креслом, позади него, на одном колене перед невестой. Потом фотографу пришла не очень удачная идея сделать фото, на котором бы жених держал невесту на руках.

Валентин, подчинившись художественному замыслу, сгреб свою жену и поднял ее из кресла. Вышла заминка: поднимая молодую, Валентин наступил на фату и вместе с венком сдернул ее с головы невесты. Она охнула. Отец девушки нахмурился, но от выражений воздержался.

Отец новобрачной обращал на себя внимание и внушал страх. Лет ему было около пятидесяти. Могучий, как дуб в степи. Густые темные волосы с сильной проседью, как говорят в народе «перец с солью», высокий лоб, тяжелый взгляд глубоко посаженных глаз и складки у рта предупреждали о многом.

Альку не предупредили ни о чем. Она полезла прямо в пасть этому зверю, не задумываясь о последствиях, лишь бы оказаться поближе к благородному рыцарю с голубыми глазами. Не думаю, что у нее на тот момент созрел какой-то план, скорее всего, действовала она интуитивно. Возможно, это была судьба без всякой маскировки.

Алька подошла к отцу невесты и сочувственно произнесла:

– Мальчишка, что с него взять.

Эти молодые ничего не умеют, всему учить надо: как сесть, как встать, как любить.

Папаша уставился на девицу, обескураженный ее прямотой. Скорее всего, с ним уже давно так никто не разговаривал.

Окинув Альку взглядом, от которого обычной девушке захотелось бы застегнуть все пуговки на блузке и натянуть на колени подол юбки, он буркнул:

– Какой есть, другого не нашли.

Алька не была обычной девушкой, она была оторвой.