Отчаянные подружки

Портрет его висел в библиотеке, куда мы, обойдя дом, вернулись. Сходство Владимира Ивановича с дедом было несомненным.

– Я, наверное, тебя утомил, давай пить чай.

– Спасибо, я, пожалуй, домой поеду.

– Уже поздно, ты переночуешь здесь, тебе постелют в комнате для гостей.

– Значит, я все-таки ваша пленница?

Владимир Иванович поморщился:

– Да что ты заладила: «пленница». Может, я просто не хочу оставаться один.– Он навис надо мной, но его низкий голос звучал очень ласково, и мне было совсем не страшно.

– Мне очень давно не было так хорошо, и не хочется тебя отпускать, но я дал тебе время до завтра и сдержу слово. Завтра в восемь сообщишь мне о своем решении. Не забыла?

– Не забыла, только я хочу домой,– заметив недовольство на его лице, я заторопилась:– Владимир Иванович, я не засну в чужом месте, не умею.

Он уступил.

– Хорошо, я отвезу тебя домой.

– Сами?– не поверила я.

– А что тебя не устраивает?

– Вы не можете, мы же с вами пили вино,– в глазах у меня был настоящий, неподдельный ужас.

Владимир Иванович засмеялся. Опять меня поразило, каким ласковым был его смех, и как он не вязался с его мрачным взглядом. Отсмеявшись, он прижал меня к себе, прошептал «Василек ты мой» и ушел одеваться.

У крыльца стояла какая-то черная большая машина, в темноте я не разглядела, какая именно. За рулем обнаружился водитель, и я вздохнула с облегчением. Владимир Иванович сел рядом со мной и как мальчишка держал меня за руку до самого подъезда. Неожиданно для меня Черных поднялся со мной в квартиру.

Моя двушка жала ему в плечах, он все время боялся что-нибудь уронить. Осторожно прошел по комнате, остановился у компьютера, перед которым стояла моя лучшая фотография, заглянул в спальню, увидел на стене портрет Валентина, покачал головой и сдвинул брови. Потом извлек из кармана мою трубку и отдал ее мне. Я решительно не знала, что делать: проявлять гостеприимство, предлагать гостю мыть руки, вести на кухню, поить чаем или это будет глупо? Тем более, что мне очень хотелось остаться одной.

Черных видел мою растерянность и помог с выбором:

– Василек, напои меня чаем.

Я кивнула и стала протискиваться мимо него на кухню. Черных не пропустил, обнял и задышал где-то в районе темечка. Я растерялась еще больше. «Неужели начнет приставать?»,– от этой мысли я чуть не лишилась сознания. Как можно спать с ним? Что за кошмарный кошмар? Во всяком случае, у меня не хватало воображения представить его в постели с собой.