Пространства, которые нас выбирают. О времени, поэзии и о любви

Ничего подобного не происходит, – мы все работаем на него, на Время.

Так что истинный хозяин всего происходящего – Время.

Я понятия не имею, что это такое за явление – время, которое властвует над всеми нами. Осознает ли оно тот очевидный факт, что является нашим господином? Что движет им? Оно является свойством какой-то высшей силы или самой этой силой, что управляет нашей Вселенной?

Бог весть.

При входе на Артплей со стороны Нижней Сыромятнической по левую руку располагается книжный магазин, довольно своеобычный, как, впрочем, и все в Артплее.

Ричард Хьюго

Покинув плотноспрессованное артистичное пространство Британки, я не смогла пройти мимо этого чудного книжного магазина. Зашла – и купила несколько открыток и книгу Ричарда Хьюго под слишком притягательным названием, чтобы не зацепиться за него: «Пусковой город» – и пояснением ниже на обложке: «Лекции и очерки о поэзии и писательстве».

Книга была выбрана правильно: я медленно перемещалась вдоль полок, не вчитываясь в названия их обитателей, а отрешенно скользя по ним взглядом, протянула руку и выхватила одну из книг.

Если уж быть предельно точной, рука, каким-то совершенно непостижимым образом проявив самостоятельную осознанность, описала в пространстве некую траекторию, уцепив в результате книгу. Почему именно эту, а не другую? Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Уверена в одном: когда в книжном магазине со мной происходит подобное, я точно знаю, что произошла правильная встреча – книги и меня.

Следовательно, и в этом случае с вполне определенной уверенностью следует сказать, что это не я выбрала книгу и даже не моя рука, выполнившая определенные физические действия, без которых наша встреча с книгой никогда бы не состоялась, – нет, это именно книга выбрала меня.

Интересно, как они, книги, это делают?

Автор – смесь самого разнопланового жизненного опыта, из которого, при соответствующих исходных данных, просто обязан выкристаллизоваться правильный писатель.

К сожалению, вечность уже забрала автора к себе.

К сожалению, книга попалась мне в варианте перевода, а не оригинала.

К счастью, притяжение книги оказалось в разы сильнее доводов рассудка, и я стала обладателем лекций и очерков о поэзии и писательстве американского военного летчика.

Едва взяв книгу в руки, я не смогла сразу определить, является ли автор летчиком, который по чьему-то слишком затейливому замыслу стал поэтом, или – поэтом, которому пришлось на время стать летчиком.