Посадочные огни

Маргарита с натугой выплатила проценты по кредиту и задумалась.

Ко всему Маргарита стала замечать, что Игорь избегает ее. Галкина не удивилась бы, займи ее место в постели Игоря какая-нибудь карамелька. Если честно, она сама удивилась, когда Игорь предпочел ее. Может, Артюшкина в тот момент просто привлекали женщины без иллюзий? В этом смысле Маргарита была предпочтительнее Рузанны из Мариуполя и прочих нимфоманок: у Галкиной была прописка в родном городе и какое-никакое жилье.

Причина охлаждения любовника мало интересовала Маргариту – «была без радости любовь – разлука будет без печали», как сказал поэт.

Гораздо больше Марго беспокоили откуда-то просочившиеся слухи о закрытии агентства.

Галкина брала кредит в расчете на процветание ООО «Гуд-риелт». Другие варианты не рассматривались.

И Маргарита не выдержала неизвестности, улучив момент, проскользнула в кабинет Артюшкина.

– Игорь, что происходит? Ты чего такой… – Галкина всматривалась в любовника, подбирая слово, – напряженный?

– Напряжешься тут.

Продаж нет, на счете у фирмы копейки остались… Поговаривают, рынок упадет. Закрываться надо, пока не поздно. – Маргарита была самостоятельной, взрослой женщиной, и Игорь не собирался ее щадить.

– Ты это серьезно? – У Галкиной поплыло перед глазами, она ухватилась за спинку стула. – Игорек, ты же знаешь мою ситуацию!

– Не ной! Сейчас у всех такая ситуация! Думаешь, мне легко? Заявление пиши по собственному…

– Заявление? – глупо переспросила Маргарита, не желая верить, что Игорь сказал об увольнении всерьез.

– Да, заявление – такой документ, знаешь, там пишут: «Прошу уволить по собственному желанию», – взорвался Артюшкин, – что непонятно?

Маргарита, не отрываясь, следила, как пальцы шефа уничтожают акты выполненных работ.

Горка из обрывков росла, и Маргарите вдруг захотелось ее раздуть.

Сдерживаясь из последних сил, она вышла из кабинета. Ужас разлился по организму, как неразведенный спирт. Ее жизнь оборвалась в полете – в прямом и переносном смысле слова.

Все пошло не так, совсем не так, как должно было идти. При чем здесь Америка? Какой, к черту, ипотечный кризис, если она взяла кредит и должна душке банкиру, этому Станиславу Буйневичу – почти Джорджу Клуни, копейка в копейку каждый месяц перечислять четырнадцать тысяч? Что теперь будет с квартирой, с ней, Маргаритой Михайловной Галкиной? Что делать? Куда бежать? Маргарита не представляла.

От мыслей разболелась голова и начались колики в животе.