Зара. Жан. Лоут

Он тебе ещё пригодится.

Зару к отцу не веди. Спрячь. Сначала разберись с Софией. Чтобы избавиться от её чар, отец сам должен изгнать эту ведьму. Ты поможешь ему.

Отправишься в путь сегодня ночью. Время не ждёт. К утру ты должен преодолеть маковое поле. Дорогу покажет Галинка, – Ноя замолчала, раздумывая, – Это будет твоим первым испытанием. Сонные чары макового поля, редкому путнику дают пройти этот путь. Там все спят. Не вздумай никому оказывать помощь. Их не спасёшь, сам погибнешь.

– А, если усну? Не смогу пройти? – спросил Тимур.

– Должен, – прозвучал ответ, – Наденешь сапоги с битым стеклом. Боль не даст тебе заснуть. Галинка приготовила тебе куртку с вшитыми в неё рыболовными крючками. В пути они тебя не побеспокоят, но лечь на землю не сможешь – всю кожу порвут, – задумалась, – Сможешь во всё это облачиться? Хватит силы – воли?

– Я уже могу выходить? – не раздумывая, спросил Тимур.

– Ишь, какой быстрый, – хрипло рассмеялась старуха, – На полке справа возьми бутыль синего стекла.

Сердце, словно в тисках, перед глазами красные круги, холодный пот льётся со лба. Сжав зубы, Тимур делает ещё несколько шагов и падает, покидая маковое поле. Помня наущения Галинки, из последних сил ползёт к ручью. Холодная вода приводит в чувство. Теперь надо набраться сил, чтобы стащить с ног эти ненавистные сапоги, полные чавкающей крови.

Сапоги валяются поодаль, ноги опущены в ручей. Вода потихоньку вымывает раны. Боль притупляется. Дотянувшись до сумки, Тимур насухо вытер полотенцем ступни, густо намазал их мазью, заботливо приготовленной Галинкой, замотал мягкой полотняной тканью. К вечеру раны должны затянуться. После этой кошмарной ночи даже есть не хочется. Только спать, спать, спать.

Мальчишеский шёпот:

– Давай разбудим его. Сколько можно спать? Вечереет. А он спит.

Разбудил Тима.

– Ещё полежу немного, потом встану…, – мысли Тимура.

Но шёпот не умолкает:

– Дед Арсений велел его до заката привести. Надо будить. Нам домой засветло вернуться нужно, а то мамка ругать будет.

– Вот сам и буди.

Ну, как тут полежишь? Тим открыл глаза. Перед ним на корточках сидели два абсолютно одинаковых белобрысых, лопоухих пацанёнка лет шести – семи.

Увидев, что Тим проснулся, они замолкли.