Аромат ландыша

Следствие начато повторно и до окончания следствия я не имею права открывать все детали. Всю предысторию я рассказал вам всем лишь потому, что должен был объяснить Аглаиде Афанасьевне эту ужасную сцену, случившуюся сегодня в саду.

Елена Андреевна покачала головой.

– Поль, ты прекрасный адвокат. Я уверена, что ты сможешь оправдать Константина, и у него будет ещё один шанс начать правильную жизнь.

– Если бы я только знал…

Елена Андреевна коснулась его плеча.

– Не казни себя. Ты сделал всё, что мог. Сейчас и у тебя тоже есть шанс, чтобы всё исправить.

Аглаида Афанасьевна поймала себя на мысли, что это она хочет положить руку Павлу Андреевичу на плечо и говорить ему различные ободряющие слова. Сжав кулак под покровом шелкового шарфа так, что ногти вонзились в ладонь до боли, она демонстративно отвернулась и меланхолично стала смотреть на пламенеющий, почти кровавый закат.

Он был похож на большого разноцветного тигра в огненную, оранжевую, дымчатую и бледно-розовую полоску. Тигр неторопливо и степенно махал хвостом, а откуда-то из тайного убежища следил за ним охотник-Ночь, раскидывая по темно-голубому небу яркие острые стрелы.

В местах, где стрелы вспороли тонкий батистовый покров небесной высоты, вспухали и разливались пурпурные и алые потоки закатной крови. Тихо умирающие краски прошедшего дня бледнели и медленно стекали по растрескавшемуся небу к самому горизонту. Пульс живых дневных артерий слабел и тонул в звуках сверчковых колыбельных.

Борис Бенедиктович проводил гостей до калитки.

Аглаида Афанасьевна даже не повернула головы в их сторону. У неё не оставалось никаких душевных сил ни на что.

Супруг вернулся и опять обнял её. Аглаида Афанасьевна почувствовала, что сейчас разрыдается, но вновь привычно сдержалась.

– Ты сегодня очень расстроено выглядишь. Это из-за этой печальной истории с Франтовым? Брось, Павел Андреевич всё устроит наилучшим образом.

Аглаида Афанасьевна посмотрела на мужа снизу вверх. Он стоял совсем близко, и она отражалась в его глазах.

Она долго смотрела ему в его такие родные глаза, прежде чем начала говорить.

– Да, ты прав, Борис, я расстраиваюсь именно из-за этого.

И это была ложь. Первая ложь с момента их знакомства, сказанная так легко и непринужденно прямо в лицо бесконечно дорогому человеку.

VIII

Потянулись томительные летние дни. По рассказам Елены Андреевны Исполатов часто уезжал в город, много писал бумаг, искал, был неразговорчив, но собран и деловит.