Фавор, или Бабушкин внук

Говорят, что свои просьбы по факсу и по электронной почте туда шлют евреи со всего мира. Сотни просьб в день!

На кладбище, возле склепа, находится и небольшой дом, где факс и компьютер, принимающий онлайн-просьбы. В том же доме – молельня и столовая. Как это часто у евреев – всё в одном месте.

Вдвоем с Аней они вошли в склеп. Несмотря на поздний вечер, здесь было немало посетителей, мужчин и женщин разного возраста. Натан написал свою просьбу и бросил бумажку поближе к надгробному камню, у которого лежало много свернутых бумажек.

Собрался уходить. Аня накрыла голову косынкой, взяла в руки молитвенник.

И так она была прекрасна в своем отчаянье, в своей мольбе, что, глядя на жену, Натан как-то по-новому полюбил ее. Подумал тогда, что ради нее готов ехать не только в Квинс, на кладбище, а к черту на рога.

Кстати, пока Аня молилась, Натан в соседнем доме уже пил водку «Смирнофф» с хасидами. У них, оказывается, был какой-то праздник. А если у евреев праздник, то нужно петь и гулять, хоть на кладбище.

Выйдя из склепа, задумчивая Аня нашла своего мужа подвыпившим, танцующим в обнимку с хасидами. Все дружно приседали, выкидывали коленца и задорно выкрикивали: «Мошиах! Мошиах!..»

Да, дух Любавического ребе помог хорошо повеселиться в тот вечер. Но с ребенком – увы, никак. И денег на новые медицинские эксперименты у них уже не было.

А годы-то идут. Ане уже – тридцать восемь. Будильник «тик-так, тик-так». Аж в ушах гремит.

Глава 3

Елизавета Марковна могла уехать в Канаду вместе с родными, но решила остаться в Израиле.

Попросила помочь ей сложить и отнести в дом престарелых вещи.

Странно, конечно: дочка, зять, внуки, правнуки. И вроде бы никто не виноват в том, что бабушка осталась одна. У всех свои уважительные причины, всех можно понять. Но так и напрашивается: баба с воза…

Объясняя такое свое решение, баба Лиза уверяла, что в доме престарелых ей смогут обеспечить приемлемые условия жизни, нужный уход, медобслуживание и прочее.

Но помимо этого, как бы официального, существовало и другое объяснение – истинное: Елизавета Марковна жалела свою дочку и внучку, не хотела там, в Канаде – на новом месте и в чужой стране, стать для них обузой. И хоть была женщиной капризной, требующей повышенного внимания к своей персоне, но когда необходимо было сделать тяжелый, страшный шаг – отрезать по живому, Елизавета Марковна этот шаг делала. Она была человеком поступка.