Осенние птицы

Он виден нам только на фоне философствования, на фоне сердца горестных и не очень горестных замет. Частые обращения к Богу придают тексту надмирность.

Дальше понимаешь, что автор не скрывает свою корневую связь с традиционной русской поэзией. Для него совершенно не чужды нелирические наблюдения, он не бежит социальности, ярких портретов, не только красота его интересует, но и родство как обратная сторона красоты.

Ну а ты, голуба в шубе крашеной,

У тебя свой ум, своя игра,

Пухлы губы, ярко напомажены —

От самой себя куда ушла?

Что сегодня ты опять затеяла,

И зачем ты здесь, на мостовой?

Взгляд больной, худые пальцы веером, —

Кто избранник в этот вечер твой?

Тут есть что-то некрасовское, тут больше сочувствия, нежели осуждения.

Никто не чувствует русскую природу так своеобразно, как Матвеев. Он видит в ней то, чего другие не замечают. Мир для него это не только традиционные измерения. Поэтическое измерение – его точка отсчёта. Где же его рубикон? Там, где лирический накал неумолим.

Она не пела, а колола,

Дрова колола колуном,

Виола, буйная Виола

По жизни мчалась напролом.

Слова-поленья в печь бросала,

Бросала в печь судьбы лихой.

Любовь горела и сгорала,

Сжигать любовь ей не впервой.

Матвеев не поддаётся на соблазн эксперимента, его техника не бросается в глаза, она построена не на ранжире и точности, а на всецелом отсутствии фальши, невозможности её, невосполнимости её никакой виртуозностью.

В этих своих стремлениях автор не ограничивает себя. Спектр его эмоций – да, основанный на лирике, но всё же ищущий, расширяющий границы тона, интонации, меняющий угол зрения. Его метафорические философские обобщения иногда попадают прямо в яблочко. И если образный ряд кажется чересчур прямым, то это только на первый взгляд, в нём тонна подтекста вторых планов и поводов долго над ним потом размышлять.

Волчья стая – сила грозна,

У волков инстинкты правят;

У людской толпы безмозглой

Нет закона, нет и правил.

Рушит жизнь толпа слепая

И себя в ней не жалеет;

То ли дело волчья стая —

От азарта не дуреет.

Здравы, трезвы, хладнокровны

И разулшы звери-волки;

Люди вечно неуёмны,

Тратят жизнь свою без толку.

Восхищает волчья стая,

Огорчает жизнь людская.