Женские судьбы. Повести, рассказы, стихи

Не смог прижиться кот в коммунальном доме. Всегда ласковый, Васька сначала проявил строптивость, кусался, когда ласкали, затем загрустил, отказывался от еды. Раз выбежал из открытой двери и пустился по лестнице, ведущей вверх, на чердак. Как ни звали новые хозяева, кот не спускался; и мясо, и рыба в его плошке оставались и затем заменялись: он бастовал. Позвали Григория, чтобы тот выманил Ваську с чердака и забрал с собой. На голос хозяина вышел, есть не стал, лёг и у его ног умер. После этого держать кошек в доме не стали, о Ваське помнили.

Григорий с Любашей радостно встретили сына, расспросам конца не было. Одобрили решение жить в городе и начать самостоятельную жизнь в общежитии: у Дарьи семья разрослась, дочь замуж вышла, пока Геннадий служил; её семья с ними живёт, да и внуков полон дом.

В городе снег подтаивал, а в лесу он лежал кругом. Взяв лыжи, вместе с отцом Гена решил пробежаться по лесу. Снег уже покрылся тонким настом, в детстве и без лыж по нему бегал. Небо серо-голубое, весеннее, ели не мёртвые, какие бывают летом, а живые, и тёплый жёлтый свет украсил сосны.

А на этом дереве хорошо к зиме подготовились белки. Сколько под ним ошелушенных еловых шишек! А на полянке много сбегов. Зайцы, похоже, побегали тут. Солнечные лучи видны сквозь заросли, у ствола зимние опята. Люба зимой их порой на суп собирает.

– А полыньи в реке появились? – поинтересовался сын.

– Появляются, но бобров не видел. Поляна у реки выгорела у того места, где ты рыбачил.

Костёр рыбаки не потушили.

Как же Геннадий соскучился по лесу, по хлопотам и заботе матери, её отменным пирогам. Лес успокоил душу, захотелось жить активно, просто жить, пусть и без Тани.

Глава 3 Социализм строить надо и жениться пора

По улицам города после амнистии, назначенной Ворошиловым, неспешно проводимой Берией, ходили в ватниках отпущенные на свободу люди, готовые всего лишь «за дайте поесть» наколоть и напилить дрова, помочь впоследствии вскопать огород и выполнить любую работу по хозяйству.

Дарья относилась сочувственно к ним, у самой в 1952 муж Степан пришёл из мест заключения. Осуждён был за спекуляцию, продажу телёнка от собственной коровы. А продал потому, что четверо детей было, к школе надо было много чего прикупить, да и одежду к зиме. Жили тогда в деревне Щипачи, увидел его с телёнком бдительный сосед на рынке и сообщил куда следует. Почти полтора года находился Степан в заключении.