Варенье с косточкой

За ее спиной произошло движение – Липочка возникла в дверном проеме, прижалась щекой к наличнику и осталась так стоять, точно прилипла. Вика оглянулась на сестру – взгляд у той был отсутствующий.

– Э, ты чего?

– Неисповедимы пути Господни. Это он.

– Кто?

– Это он, – как в бреду повторила Липа.

– Кто – он? Можешь толком сказать?

– Наши велосипеды сталкиваются, мы падаем, я подворачиваю ногу. Это он.

– Ни себе чего! – поразилась на японский манер Вика. – А ты не путаешь?

– Ничего я не путаю! Это он! Нет, ты представляешь?

– Отлично! Звонок Димке отменяется.

– Нет-нет! Наоборот! Звони! От греха подальше. А то наше незаряженное ружье выстрелит.

– Ты ничего не поняла. Это же не случайно, что он здесь оказался! Это возмездие. Мы с ним поквитаемся за вывихнутую ногу.

– Не знаю, не уверена, – скучным голосом возразила Липочка, – он достанет нас раньше, чем мы его.

– А это бабка надвое сказала. Нас трое, а он один.

– Да он один троих стоит.

– Ничего ты в людях не понимаешь.

Он – тюфяк. Интеллигентишка. Это он в абстинентом синдроме такой угрюмый, агрессивный и колючий, а в обычное время – типичное беспозвоночное. Инфузория. Поверь моему опыту.

Профессионализм сестры не вызывал сомнений у Олимпиады.

– И вообще. Может, это твоя судьба? – присовокупила Вика.

Липа хотела смолчать. По здравом помышлении она не видела смысла в споре, который тянулся с тех пор, как Леша…

– Судьба? Вот этот недоумок? – против воли включилась в дискуссию Липочка.

– Чем ты, собственно, недовольна?

– Я мечтала о встрече, которая изменит всю мою жизнь, а это что?

– Так ребенок по-любому изменит всю твою жизнь!

– Ты только послушай: о чем мы говорим? – Липочка закрыла уши ладошками. – Не хочу слышать эту чушь.

Вика заглянула ей в глаза:

– Ой, кажется, я подкоп сделала под пьедестал Лешика? Прекрати прятаться от действительности. Он тебя предал.

Это была жестокая, не нужная никому правда. Олимпиада как-то сразу устала и обмякла.

– Ладно, давай корми своего работника, – напомнила она.

– Вот! С этого мы и начнем перевоспитание, – намекнула Вика.

– Что ты задумала?

– Пока еще не знаю. Но он у меня за три дня другим человеком станет.

Чайник вскипел, Вика высыпала содержимое пакетика в миску, залила кипятком и размешала.

– Как думаешь, сахара и масла добавить?

– Добавь. Он не военнопленный все-таки.

– Эх, Липка, какая ты мягкотелая.