Непридуманные истории

– Какого черта? – заорал на него генерал. – Почему врываетесь без разрешения? Да я Вас за это …… .

Генерал не успел договорить, как рука майора потянулась к пистолету.

– Коля, не надо! – закричала Людмила.

– Ты кто? – спросил генерал, начиная понимать, что это не посыльный со срочным сообщением.

– Это мой муж, – сообщила генералу Людмила.

Такого поворота событий Иван Тимофеевич никак не ожидал. Неужели ему суждено повторить судьбу своего кумира? Того ведь тоже застрелил ревнивый муж, и, как писали в газете – майор.

Он конечно хотел быть похожим на своего кумира, но не до такой же степени. Нет, только не это!

Тем временем майор вытащил из кобуры пистолет и, взведя затвор, направил его на Людмилу. Сейчас он пристрелит ее как собаку.

– Майор, опомнись! Как можно наводить пистолет на женщину? – уже без крика заговорил генерал. – Давай мы ее отпустим, а с тобой спокойно все обсудим, как мужчина с мужчиной.

Майор перевел пистолет на генерала, и сделал два выстрела. Потом опять перевел пистолет на жену, но выстрелить больше не смог.

Он, уже бессознательно, спрятал пистолет в кобуру, сел на стул, и обхватил голову руками. Так он и сидел, пока не прибежали офицеры из комиссии и его не арестовали.

Генерала похоронили, а майора лишили воинского звания, и судили. Учитывая то, что он находился в состоянии аффекта, его осудили всего на четыре года, из которых он просидел два, и за примерное поведение был освобожден досрочно. После освобождения он пытался восстановиться в армии, но это ему не удалось.

Хорошо уже то, что параллель с Котовским не продолжилась. На жизнь Николая, после его освобождения, никто не покушался. Видимо у Ивана Тимофеевича не было таких боевых товарищей, которые захотели бы отомстить за его смерть.

Баги

У большинства советских мужчин тяга технике, наверно, была заложена в генах. Еще будучи маленькими детьми, они разбирали подаренные им машинки, чтобы посмотреть, что там внутри. В большинстве случаев, машинки после этого уже не ездили, как не прыгала и блоха, подкованная тульским Левшой, но они теперь знали, что находится внутри, и постепенно приобретали бесценный опыт творчества.

Со временем, они уже могли не только разобрать машинку, но и собрать ее обратно. Иногда эти машинки даже ездили. А сколько радости было, когда им удавалось починить сломавшуюся машинку. Кто этого в детстве не испытал, то не поймет этого детского счастья, что он сам, без посторонней помощи, починил машинку.