Её другом был безмолвный бюст

Козы покормлены

Ему надоели люди, абсолютно все…

Последние двадцать лет он старался избегать общества кого бы то ни было, исключения составляли лишь необходимые походы в магазин, хотя и там ограничивался парой четких фраз, чтобы избежать любопытных вопросов. Всегда серьезное, даже немного угрюмое выражение лица помогало в этом. Нет, Виктор Николаевич не был ни маньяком, ни вором, ни убийцей, он просто хотел покоя. Часто случается, успеваешь хлебнуть столько за жизнь, что потом чувство голода еще долго не приходит, вот и с ним так произошло.

В то августовское утро ничего необычного не происходило. Он встал с первыми лучами солнца, повалялся в кровати еще минут десять, что позволило адаптироваться к реальности, часы показывали 4:28. За столь продолжительный срок пребывания в деревне единственное, к чему так и не смог привыкнуть, – это умывание холодной водой из металлического рукомойника. Кто-то бы удивился такой дикости в двадцать первом веке. Неужели нельзя, раз нет в деревне классической системы водоснабжения, установить газовую колонку или обычный водонагреватель, чтобы не мучить себя такими пытками? Да, был бойлер в доме у Виктора Николаевича, но он принципиально обдавал лицо по утрам ледяной водой, это оживляло память.

Его не пугал такой каждодневный обряд, несмотря на то что в этом году стукнуло 64 года. Однако выглядел уже совсем стариком: седая борода, которую он не сбривал, но регулярно каждый месяц подрезал, чтобы она не была ниже линии плеч; выцветшие, некогда голубые глаза; мешковатые коричневые брюки, подвязанные сплетенным из веревок ремнем; серая объемная рубашка поло, подаренная супругой много лет назад, когда еще жил в городе.

Дополняли образ черные укороченные резиновые сапоги, в которых его можно было увидеть и летом. Несомненно, вещи стирались по мере загрязнения, иногда что-то на смену доставалось из старого платяного шкафа, но все предметы гардеробы ужасно походили друг на друга. Мизинец на правой руке совсем не разгибался, на левой – стягивался градусов до тридцати от прямой линии ладони. Еще в городе ему поставили диагноз контрактура Дюпюитрена, или ладонный фиброматоз, который легко в свое время можно было вылечить с помощью операции, но уговорить никто так и не смог.

После умывания Виктор Николаевич обычно переодевался из пижамы в свою любимую экипировку и составлял список задач на день.