Повести

Что сделано, того не воротишь. Но жить надо. С Мишей, как думаешь поступить?

– Соберусь с силами. Нагрублю, нахамлю, чтоб расставание без горечи с его стороны было. Пусть лучше ненавидит, презирает…, – заливаясь слезами, еле выговорила я.

Зося, отвернувшись к окну, смахнула слезу.

– Особо не груби. Я сам с ним поговорю…

– Не надо, па, – тихо попросила я, – Это только моё. Не надо мне было с ним переписываться. Но мне так плохо, так одиноко было. А, его добрые письма, словно отдушина, как лучик солнца…

– Неужели ты так нам не доверяла, боялась открыться?

– Запуталась, что делать не знала…

– Ладно.

Не переживай. Матери с Катюхой ничего не говори. Не надо им знать этого, – помолчал, – Я всё сделаю, чтобы тебя они не тревожили. Жить всё – равно надо дочка. Крепись.

С Мишей решила поговорить после Катиной свадьбы, боясь, что данный разговор выбьет меня из колеи. Свадьбу сестрички не хотела омрачать своим тяжёлым состоянием.

Катюха в белом свадебном платье, с воздушной фатой на голове, вся цветущая, светящаяся изнутри, вышла к жениху.

Илья был поражен:

– Куколка моя…

Мама вытирала слёзы. Я стояла рядом. Губы мои улыбались, в глазах была печаль, сердце плакало – мне никогда не доведется испытать этих чувств. Боже! Какая я несчастная! За, что мне всё это? Почему мне досталась такая судьба? Когда я прогневила Богов? Нет!!! Никого винить нельзя! Я сама во всем виновата! За свои поступки надо уметь отвечать! Нести ответственность.

Сзади подошёл Миша. Ласково притянул меня за плечи, обнял, нежно прижал к себе:

– Когда ты такой же счастливой будешь? – услышала его шёпот.

Сжалась вся. Закрыла глаза. Нет!!! Только не сейчас этот разговор! Только не сейчас! Не время ещё. Нельзя Катьке портить свадьбу.

Михаил, почувствовав моё состояние, разговор не продолжил, только покрепче меня прижал, чуть касаясь провёл рукой по щеке и шее.

Мне захотелось прильнуть к его груди, выпустить всю накопившуюся боль и в голос зарыдать. Нельзя! Хорошо, что глаза закрыты.

Только бы не полились слёзы. Ещё немного и я не выдержу.

Михаил развернул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь. Не выдержала. А, он, чувствуя, как мокреет его рубашка, осторожно погладил меня по голове, коснулся губами щеки.

Как после такого оттолкнуть его от себя? Оскорбить? Как? Надо! Я обязана это сделать! Я не имею права дать ему надежду!

Выпила для храбрости. Попросила Мишу пройтись, чтобы проветриться. Он чувствовал моё состояние.