Впереди лежачий полицейский

Вдруг Наташа «большая» сказала, можно забрать с собой ноутбуки, просто заполнить акт на утерю, всё равно они старые, пошарпанные, да и компания гибнет и совсем скоро будет ликвидирована, что тут слёзы лить… И это даже не потому, чтоб нажиться, простой здравый смысл – за так они их не отдадут, пустят «под нож», покидав в большой грузовик, как дрова, и увезут на свалку. Это не выдумка, именно так и было «списание» в старом офисе на Ленинском проспекте, и кто-то, приглашённый специально, даже присматривал, чтоб не допустить никакого мародёрства.

Тогда все немного недопонимали, ведь есть же малообеспеченные люди, а в Подмосковье – детские дома, где с удовольствием бы забрали эти компьютеры, настроили бы их, и они бы ещё долго работали. Но таковы правила.

Наташа «маленькая» сказала: «Да нет, я не буду ничего «терять», это странно выглядит, я проработала много лет и в последний день потеряла такую большую вещь… Не знаю…»

А я ей говорю:

– Натали, ты не понимаешь, а иначе твой комп кинут в кучу и он будет ждать уничтожения.

Я недавно шла по офису, и там бывший айтишник Чайников, он теперь хорошую должность занимает, во всяком случае ходит в костюме. Так он вытаскивал память из списанных ноутов. Дверь в комнату была открыта, а он и не прятался, просто вскрывал один за другим, складывая узкие платы на стол плотным рядком, всё, что ещё можно было бы спасти. А «бесполезные» компьютеры он бросал на пол. Я заглянула и спросила у него: «Чего, на Савелу сдаешь?» Он сказал что-то неясное – то ли да, то ли, вероятно, собираюсь.

Девчонки – Наташа «маленькая» и Наташа «большая» – стали громко смеяться. «Большая» сказала:

– Чайников – да, он мелкий человек, мошенник! Сто лет работает и никому здесь не нравится, и хлыщ, и, вообще, очень скромных душевных качеств.

Теперь-то, когда нас всех увольняют, можно говорить как есть.

А Наташа «маленькая», подумав, сказала:

– И всё же в этом есть какая-то честность, хоть он и в красивом костюме, он совершенно не жульничал, мол, видите, товарищи, тут гора старого железа, и я один догадался, что можно кое-что из этого забрать, не нарушая никаких законов в известной структуре морали.

А я говорю:

– Ну да! И это даже полезно, вроде как «френдли» к природе.

На что другая Наташа сказала:

– Точно! Именно о природе он всё время и думал, пока отковыривал задние панели.

И мы стали хохотать дурниной. Был сильный боковой ветер со снегом, что для февраля вполне нормально. И от смеха нам становилось теплее.