Небо 27

У хунты были особенные планы на этого бунтаря – с помощью пыток заставить его выдать всех своих сообщников, успевших к тому времени рассеяться по диким пустыням Парагвая и затаившихся в ожидании подходящего момента.

Поговаривали, что Альварес имел криминальное прошлое и пользовался определённым авторитетом в преступном мире. Никто точно не знал, откуда взялся этот дерзкий самоуверенный тип и почему люди так охотно слушали его и подчинялись его приказам. Наверняка было известно только одно: он не умел проигрывать и шёл напролом к той цели, которую поставил перед собой и перед всей группой.

Хунта, по всей видимости, так ничего и не добилась от него, и, по официальной версии, он был убит в тюрьме, а его тело зарыли то ли на заднем дворе, то ли в пустыне, где никто и никогда не смог бы отыскать его. Казалось, что это конец всему – восстанию, мечтам о свободе и светлом будущем и вообще любым попыткам сопротивления властям. Но тут из подполья вышел третий лидер повстанцев – Энрике Дуарте – и совершенно неожиданно, практически в одну ночь вместе с горсткой всё ещё преданных ему людей провернул то, что впоследствии назвали Лунной Революцией, потому что, как рассказывали очевидцы, луна в ту ночь светила особенно ярко.

Теперь вы, наверное, понимаете, почему я так удивился, когда Диего назвал этого сумасшедшего оборванца именем Рикардо Альвареса – одного из троих национальных героев Парагвая, который к тому же считался мёртвым.

– Простите, ради бога, – Диего замахал руками, как бы пытаясь развеять моё непонимание.

 – Конечно, откуда вам знать! Я всё вам расскажу, если вы обещаете, что это останется между нами.

– Безусловно, дорогой коллега, – поспешил заверить его я. – Даю вам честное слово советского гражданина.

Остальные тоже подвинули свои стулья поближе и приготовились слушать, несмотря на то что вся история, кажется, была им хорошо известна. Диего, как я уже заметил, был прекрасным рассказчиком, так сказать, журналистом от бога, и мне не терпелось поскорее узнать то, о чём он собирался поведать нам.

– Рикардо Альварес, – начал он, наполняя свой бокал ярко-красным портвейном, – действительно был правой рукой убитого Фернандо Бенитеса, и остальные члены революционной группы возлагали на него очень большие надежды. Он имел довольно грозный вид, и не каждый мог выдержать пристальный взгляд его пронзительно-чёрных глаз. К тому же у него был твёрдый, как кремень, характер и немного колкий язык, который он совершенно не умел держать за зубами.